К чему скрывать, что и ею, и мной двигал, прежде всего, расчет? И раз ее расчет не оправдался, то наверняка она захочет всё переиграть.
— Что ты такое говоришь, мой мальчик? — приняв бокал горячительного напитка, граф Бланшар вдруг вспомнил, что всегда прежде обращался ко мне на «ты». — Вы помолвлены, а значит, ей надлежит разделить с тобой твою судьбу, какой бы она ни была. И не вздумай играть в благородство и первым освобождать свою невесту от данного ею слова! — строго предостерег он и стукнул кулаком по столу. — Сейчас это не в твоих интересах!"
"— Не в моих интересах? — удивился я.
— О чем вы говорите, дорогой граф?
Он придвинулся ко мне ближе и понизил голос:
— Думал ли ты, мой мальчик, что будет, если подлинность письма твоего предка будет доказана Третейским судом?
Я посмотрел на него с удивлением. Конечно, я думал об этом, и не один раз.
— Неужели вы думаете, что провинция Деланж будет передана Терезии???
Он раздраженно взмахнул рукой.
— Разумеется, нет, мой мальчик! Неужели ты думаешь, что на основе какого-то старого письма будет приниматься столь важное решение? Тем более, что в письме, по твоим словам, четко написано, что король Максимилиан подписал свой указ, находясь под влиянием ментальной магии.
Терезия ничего не получит!
— Но Третейский суд назначил экспертизу, которая должна установить подлинность письма, — напомнил я. — С чего бы им делать это, если они не воспринимают письмо всерьез?
— Они просто хотят подчеркнуть свою значимость! — важно заявил граф. — Уже никто и не помнит, когда возникала необходимость собирать Третейский суд в последний раз? А тут представился такой повод.
Поверь мне, они еще потреплют нервы обеим сторонам. Но в итоге оставят всё как есть, и откажут Терезии. Не случайно же они отложили эту проверку на неопределенный срок, сославшись на праздничное время.
— Но тогда о чём, сударь, вы изволили говорить пять минут назад? — не понял я. — Когда сказали, что сейчас разрывать помолвку не в моих интересах.
Он откинулся на спинку стула, на котором сидел, и довольный моим интересом, ухмыльнулся:
— Прежде всего, мой мальчик, тебе следует думать о том, как отреагирует на подлинность письма не Третийский суд, а наш славный король.
Ты не хуже меня знаешь, что иногда его величество принимает решение сгоряча, поддавшись эмоциям.
Уверен, что еще час назад командир гарнизона ни за что не произнес бы такие слова. И наверняка на следующий день он не захочет о них вспоминать. Но сейчас я весь обратился в слух.
