Я дергаю за ручку двери, прикладываю ключ-карту трясущимися руками, едва попадаю по замку, нажимаю, но дверь не поддается…
— Заперто! — срывается всхлипом с моих губ, прислоняюсь полыхающим лбом к белоснежной лаковой преграде, которая отделяет меня от свободы…
Делаю по инерции еще пару попыток открыть дверь, ручка с отвратительным щелканьем становится на место и… чуда не случается.
Я не могу открыть чертову дверь!
Платье неприятно прилипает ко вмиг взмокшей спине, прикрываю глаза и дышу ртом, воздух выходит толчками, прикусываю губу.
Замираю в тишине.
А что, если я все это напридумывала?! Испугалась незнакомого мужчину, который, может, сейчас в шоке от моего поведения?!
Сама себя накрутила.
Пытаюсь собраться в ужасе от того, что меня никто не преследовал, не ловил и я сейчас выгляжу как идиотка…
Шахов может подумать, что я припадочная. Пытаюсь найти оправдания и объяснения, успокоить себя, и все бы ничего, только вот дверь заперта…
Больше нет позади злого голоса мужчины. Шахов завершил свой разговор.
Я замираю в полной тишине, в которой отчетливо слышно сумасшедшие биение собственного сердца.
Мгновения проходят под удары пульса в висках и сквозь гул в ушах я отчетливо слышу его голос:
— Иди сюда.
Глава 7
Оцепенение спадает, отчетливо понимаю, что мужчина вновь перешел на русский. Больше нет злых гортанных ноток в голосе. Сейчас лишь тупая сталь, которая вспарывает загустевший воздух и врезается в меня.
Шах обращается ко мне. Больше не к кому просто.
Сглатываю сухим горлом отсутствующую слюну. Я в полном шоке, обескуражена и дезориентирована. Не могу себя заставить даже обернуться к олигарху.
Не понимаю как, но мне удается настроиться на него, я чувствую настрой мужчины, его лютую злобу. Сейчас он страшен. Шахов в ледяном бешенстве, и я боюсь, так как единственный человек, запертый с ним в лоундже — это я…
А что, если он решит выместить гнев на ни в чем не повинной уборщице?!
Ядовитая догадка сковывает, меня бросает в жар. Хочется притвориться, что я не слышу его, что это не мне, а той, с кем говорил по телефону…"
"Мало ли, милые бранятся, как говорится.
Не хочется верить, что мужчина сейчас хочет, чтобы я к нему подошла.
— Выпустите меня…
Отвечаю, все так же упираясь лбом в дверь. Она приятно холодит горячий лоб.
— Подойди.
Выдает с нажимом и ломает все мои хрупкие надежды. Он приказывает. И опять меня окутывает властными интонациями и рокочущими сильными нотками в голосе.
