Выдыхаю, немного успокаиваюсь, напряжение даже чуточку отпускает.
Конечно, Шахова не грудь моя, перетянутая платьем, заинтересовала, а, вероятнее всего, он просто имя на бейдже читал.
Причем не мое…
Глава 6
— Лида…
Опять произносит нараспев мое чужое имя.
— Хорошая девочка Лида…
Губы кривит в ухмылке и у меня остается явное ощущение, что надо мной подшучивают.
Не знаю, в курсе ли мужчина о стихотворении Ярослава Смелякова про “Хорошую девочку Лиду”, которая живет на Южной улице, да и знать не хочу…
Наверное, настоящей Лиде часто доставалось в школьные годы из-за имени.
Служить посмешищем и забавлять олигарха я не собираюсь.
Насмешливый взгляд незнакомца вызывает злость. Хочется вылететь отсюда пулей и для пущей убедительности шваркнуть дверью.
Бросаю затравленный взгляд в сторону оной. Рассчитываю расстояние и как быстро я смогу прошмыгнуть мимо мужчины такой комплекции.
Смутные страхи вынуждают двигаться, я иду в сторону тележки. Наплевав на то, что оставляю на полу часть своего инвентаря разбросанным.
Срабатывает инстинкт самосохранения, и я решаюсь на единственно правильное — дать деру, как бы сказала моя подружка настоящая Лида.
Хватаюсь за тележку, прошмыгиваю за нее, чтобы хоть как-то скрыться от проницательных черных глаз.
Во всем внешнем виде мужчины сквозит то ли какая-то издевка, то ли игривость. Каждой порой ощущаю, что он как Чеширский кот, нацелен поиграть с мышкой. Игры со смертельным концом. Не иначе.
Толкаю тележку с самым непринужденным видом, на который способна в данный момент, но меня замечают.
— Я тебя не отпускал.
Раздается суровое и я замираю, руки вцепляются в железный поручень. Шах опять фокусирует на мне нечитабельный взгляд и проводит пальцем по столику, рядом с которым стоит. Показательно как-то, и поднимает его вверх.
— Тут пыль. Убери.
Делаю глубокий вдох. Один. Второй. Третий.
Не помогает. Злость вспыхивает. Она затапливает. Сжимаю в руках поручень до боли в суставах. Аванс. Вспомни о деньгах, Журавлева.
Вспомни, что они тебе очень нужны.
Как же сильно я ненавижу богатеев, желающих унизить тех, кто стоит ниже на социальной лестнице, но здесь все же нечто иное.
У Шахова интонация человека, привыкшего управлять, а я не справилась с задачей, не успела прибраться до его прихода, ну и тот столик я не вытирала.
Что правда.
Поэтому на реплику мужчины лишь скупо улыбаюсь и, кивнув, беру тряпку, выхожу из-за своего укрытия, концентрируюсь на несчастном столике.
