Не вижу, не слышу, все отходит на второй план.
— Нет, госпожа, господин Шахов уехал, — голос Зухры доходит издали."
"— Хорошо. Свободна. Пойди приготовь мне чай с травами, так, как я люблю, и прошу, не добавляй корицы. Я ее не терплю.
Повисает пауза. Наконец, я отмираю и перевожу взгляд на прислугу Шаховых, которая опускает взгляд в пол, но словно медлит, боится уйти.
«Все ложь. Все…» — бьется в висках.
А перед глазами кадр, как Аслан берет меня в зеркале, как заставляет смотреть на наше единение, как шепчет страстные слова, переходит на свой, рычит.
Зеркало в моем сознании ломается на тысячи кусочков, разлетается мириадами осколков, которые больно ранят кожу.
Убивают просто.
Это невыносимо.
Вглядываюсь в лицо женщины, которая смотрит на меня весьма спокойным взглядом. Как женщина, привыкшая к адюльтерам мужа. Слово-то какое…
Сердце пропускает удары. Один. Второй. По венам, кажется, лава течет, наконец, тело вспоминает, что делало до того, как получить смертоносный удар, и приходит в движение, на автомате совершаю еще пару шагов под острым взглядом брюнетки.
— Вы… вы жена Аслана? — губы сами собой задают этот дурацкий вопрос, какая-то часть меня все еще надеется, что это все какой-то сон, мираж, ложь…
Женщина раздвигает губы в улыбке, демонстрирует прямой ряд фарфоровых жемчужин, смотрит на меня как-то сочувственно, что ли. Будто я бактерия, пыль, осевшая на ее дорогие туфельки.
— Да. Я Амина Асабек-Шахова.
Свою фамилию эта женщина произносит с каким-то осязаемым чувством превосходства и достоинства.
Так общаются королевы с чернью, почтительно, но высокомерно. Я даже не знаю, как это выразить. Учтивое поведение, но вместе с тем в интонациях сквозит насмешка.
Мне дают понять, что я всего лишь никто…
Никто для него…
Никто для него…
Кажется, в этой больной семейке норма общаться с любовницами мужа. Амина не нападает на меня, не кричит, не впадает в истерику.
Она ведет себя подобно царице, которая принимает интрижки короля как само собой разумеющееся.
— Как тебе дом? — вскидывает бровь и проводит пальцами с длинными ноготками по смоляным волосам.
— У вас очень красивый особняк, — отвечаю немного заторможенно.
Мне до сих пор не верится, что все это происходит прямо сейчас и со мной. Просто невероятно.
Вспоминаю разговор с Асланом, как он сказал, что хочет увидеться с моими родителями, что хочет поговорить с отцом. Так заведено у его народа.
