Рядом с Шахом я сплю глубоко и спокойно, но меня будит трель его мобильника.
По ощущениям, слишком рано. Мне бы еще спать и спать. Глаза слипаются, веки не желают распахиваться.
Аслан цедит что-то на своем. И я явно понимаю, что это ругательства. Отвечает и я чувствую, как каменеет его тело, как тяжелеют мускулы, я всеми фибрами души ощущаю, как звереет мужчина.
Пара резкий фраз и Шах отключает телефон и отбрасывает покрывало, встает. Подобное поведение действует как ушат ледяной воды.
Я приподнимаюсь на локтях и тяну на себя покрывало, скрываю наготу, хотя Аслан знает каждый изгиб моего тела, каждую родинку наизусть.
Смотрю, как одевается. Как натягивает сорочку и начинает застегивать пуговицы, следуя от низа к верху, методично скрывая шелковой тканью литые мышцы пресса и груди.
— Еще рано. Спи, Аийша, — цепляет взглядом мою фигурку, но я не спешу выполнить приказ Шахова.
По лицу вижу, что он уже не здесь, не со мной, он уже мыслями в делах.
— Что-то случилось, Аслан?
— Случилось, — отвечает коротко.
Прикусываю губы, почему-то не решаюсь продолжать сыпать вопросами, которые начинают мелькать в сознании.
Просто поднимаюсь, босыми ступнями иду в сторону Шаха. Становлюсь рядом, мужчина уже натягивает на широкие плечи пиджак, а я заглядываю в его глаза.
Ничего не спрашиваю. Молчу и Аслан сам тянет меня в свои объятия, целует мои припухшие чувствительные после ночи губы, затем отпускает и все же отвечает на мой незаданный вопрос:
— В провинции.
Дела. На одном из моих предприятий был взрыв, утечка газа, нужно ехать разбираться в ситуации. Понять, в чем дело…
Что-то царапает внутри. Какое-то предчувствие. Но я отмахиваюсь от этого чувства.
— Наверняка это случайность, неисправность какая-то.
Смотрит мне в глаза. Сейчас он уже серьезен. Уже там. В гуще событий. Но, тем не менее, Аслан улыбается краешком губ.
— Береги себя и нашего малыша, Аийша, — выдыхает так, что у меня мурашки бегут и ощущение легкой щекотки.
Улыбаюсь в ответ.
— Да, у меня как раз сегодня прием у гинеколога.
Кивает, принимает к сведению, а я не выдерживаю и задаю давно назревший вопрос:
— Почему ты называешь меня так, почему именно Аийша, Аслан?
Берет паузу, словно раздумывает, а потом отвечает, снижая голос и добавляя в него тепла.
— Потому что Аийша — это жизнь.
