Значит, не показалось мне, когда казалось, что слышала это слово сквозь негу и сон, я чуть отдаляюсь, чтобы заглянуть в глаза мужчины, такие сейчас странные, огненные и в то же время спокойные.
Словно лава подо льдом течет, завораживающе. Тянусь к его волосам, убираю прядку со лба, чтобы хоть куда-то деть дрожащие пальцы.
— И что самое странное, Полина. Впервые в жизни у меня возникает страх.
Неожиданное признание заставляет вскинуть брови в удивлении.
— Страх? — цепляюсь за слово, которое никак не вяжется с этим грозным, сильным мужчиной.
— Что ты не настоящая. Сожму сильнее и развеешься, словно горстка песка в пальцах, ускользнешь.
Делает паузу, опускает массивную руку мне на попу, сжимает, притягивает, словно действительно боится, что я отпряну.
А я понимаю, что вязну в этом мужчине. И если несколько дней назад я мечтала вернуться в свою привычную жизнь, то с каждым мгновением, которое я провожу рядом с Шахом, все меняется.
И во мне, и в нем. Поэтому я опускаю руку на его колючую щеку и опять улыбаюсь, потому что кажется, что ласкаю льва из моего сна, который догнал меня, склонился, но грозное животное, оказывается, можно приручить, когда оно того само хочет.
Провожу указательным пальчиком по острой скуле и тянусь к пухлым губам, засматриваюсь, а сама говорю едва слышно:
— Мне ведь от тебя не убежать Аслан.
Ощущаю, как напрягается его тело, словно готовое к броску. Есть в этом мужчине что-то темное, страстное.
— Не убежать, Полина, — отвечает не таясь, — не отпущу.
Не смогу. Сдохну. Наваждением становишься, чертовка. С первой секунды, как в глаза твои наивные заглянул, как в оазис чистый попал, нетронутый, кристальный.
Хмурится и идет до конца, выговаривая:
— Мне легче сломать, чем свое отдать, но с тобой… Надышаться не могу… Объяснить сложно. Просто не становись мне врагом, прими меня. Ты уже приняла. Твое тело откликается. Твои глаза блестят.
Слова рубленые, но смысл доходит. Шах вообще прямой, замечаю в нем эту черту. Он либо молчит, либо обрубает все одним словом, а я понимаю смысл своего сна, лев может быть жестоким хищником, охотником, выслеживающим жертву, только этот зверь также будет до смерти защищать и оберегать свое.
Поэтому я поднимаюсь на локтях и выдыхаю в самые губы своего мужчины:
— Я не хочу бежать от тебя, Аслан, только к тебе…
Мы возвращаемся на яхту, держимся рука за руку, целуемся. Все настолько волшебно, что я украдкой щипаю себя за руку, но сон не проходит.
