Его руки ласкают, притягивают, проходятся по оголенной спине.
— Это вызов, малышка? — прищуривается.
— А давай. Если я уплыву и ты меня не нагонишь. Выполнишь, что попрошу.
— До берега. Дам фору. В двадцать гребков. Если первой вступишь на песок, и я не поймаю — исполню любое желание.
— Так прямо и любое? — играю бровями и где-то частичка меня кричит о том, что я заигрываю со львом, но я иду на поводу у чувств.
Здесь и сейчас. Нет великого и могущественного Аслана Шахова. Есть просто мужчина. Немного ироничный, чуткий, безумно сексуальный.
Он обнимает меня и его горячие губы, чертят линию по моей скуле, пробуют морскую соль на вкус.
— Любое. Полина.
— А если я потребую что-то невыполнимое? — хмурую бровки, на что Шах смеется очень искренне и задорно, его голос действует на меня как чистейший афродизиак.
— А ты попробуй сначала выиграть.
— Попробую, — отвечаю бодро.
— А если догоню? — интересуется вскользь, а глаза чернеют, становятся двумя зовущими безднами. — Исполнишь мое желание?
Глава 32
Прикусываю нижнюю губу и смотр на мужчину, на мокрые слипшиеся реснички, которые кажутся длинными, так удачно оттеняющими выразительные глаза.
Маленькая провокаторша внутри меня просто кивает, без слов.
Шах отпускает меня, резко падает на спину и спокойно выдает:
— Отсчет пошел.
Словно выстрел слышу и припускаю в сторону берега, гребу изо всех сил. Вдруг понимаю, что мне очень хочется выиграть и где-то внутренне я уверена, что Шах не обманет, он выполнит мое желание, а о том, что я загадаю, я даже не задумываюсь.
Ответ у меня есть. Берег начинает маячить все ближе золотистым песком, вода мельчает, и я уже встаю на ноги, чтобы добежать.
Вкус победы почти ощущается на губах, в боку жжет, я бегу, но в миллиметрах от спасительного песка меня сносит и отрывает от земли.
Я оказываюсь на руках Шаха, который вместе со мной выходит из моря. От негодования и обиды ударяю его по широкой груди кулачком, а он ставит меня на ноги, отводит мокрые пряди с лица. В глазах у него опять молнии полыхают, твердые подушечки пальцев накрывают мою нижнюю губу и вызволяют из плена зубов.
— Не расстраивайся, Полина, — выдает, слегка улыбаясь, продолжая прижимать мое тело к своему. — Я никогда не вступаю в игру, не будучи уверенным, что победа за мной. Я не проигрываю, Аийша. Никогда. Такой уж характер.
— Это было жестоко. Ты просто поиграл со мной.
— Мне понравилось, как заблестели твои глаза. Ты авантюристка… маленькая, милая, вся как на ладони.
