Она будет счастлива, если ты придешь… Но у тебя, наверно, расписан каждый вечер
— Нет… я буду свободна
— Весь вечер?
— Как только сделаю укол.
— Хочешь пойти на спектакль?
— С удовольствием.
— Отлично! Я подожду. Посажу тебя впереди, только не смогу сидеть с тобой рядом.
— Сегодня я не сбегу, — сказала она.
— Там есть сцены с обнаженными актерами, — предупредил он.
— Я уже взрослая девушка, Кит.
— О'кей. Делай свой укол. Я постою на улице.
Глава тридцатая
Она сидела, загипнотизированная фантастическим действом.
У Кита была одна песня, он исполнял ее речитативом. К удивлению Дженюари, не очень хорошо. Почему-то она ожидала от него большего блеска. Но витальность его личности не раскрывалась в шоу. В спектакле была одна сцена с фронтальным «ню». Кит участвовал в ней вместе с большей частью труппы. Дженюари вдруг заметила, что у всех актеров были примерно одинаковые члены — такие же, как у Дэвида. Возможно, это норма. Точно все мужчины сошли с одного конвейера.
Все, кроме Тома. Бедный Том! Она была способна сочувствовать ему. Под влиянием укола? Или она наконец посмотрела на ситуацию трезво? Дженюари засмеялась. Множество пенисов, плавающих над сценой, навело ее на философские размышления.
Она подумала о Майке. Она знала, что он ушел из жизни… но вдруг отказалась поверить в это. Впервые Дженюари обрела способность думать о Майке без горечи в душе. Майк жил полной жизнью. И погиб стильно — так он сам бы сказал.
Майк жил на широкую ногу и наслаждался каждой минутой… за исключением, возможно, последнего года. Как сказал Хью, этот год он прожил ради нее… чтобы она имела в будущем много счастливых лет.
Спасибо Господу за Хью. И за доктора Альперта. Вероятно, инъекции действительно вредны для здоровья — это утверждал Том. Но вряд ли они опаснее «Джека Дэииэлса», который пил он. Ему исполнилось пятьдесят восемь лет, но даже несмотря на большое количество поглощаемого им бербона, он писал и оставался, как говорит Линда, суперзвездой.
Несмотря на свой маленький член, мог позволить себе роскошь расстаться с ней. Внезапно это показалось ей забавным. Как она могла испытывать отчаяние из-за их разрыва? Она сидела в зале, полная жизни. Отбивала ритм пальцами. У нее была ясная голова. Она смотрела с третьего ряда «Гусеницу» и испытывала удовольствие. Не лежала больше в своей постели, наглотавшись снотворного.
