По ее лицу потекли слезы.
— Но я не могу спать с десятью миллионами. Не могу обнять эту квартиру.
— Верно. Но ты можешь доказать, что действительно любила своего отца.
— Доказать, что действительно любила своего отца?
— Именно.
Он наклонился к ней.
— Слушай, эта Ди Милфорд Грейнджер была привлекательной женщиной. Но, насколько мне известно, Майк Уэйн всегда жил с самыми эффектными красавицами. Рядом с ним Том Кольт выглядит любителем. Внезапно Майк Уэйн женится на этой богачке, и теперь ты унаследуешь десять миллионов долларов.
Скажи мне… ты полагаешь, она ставила тебе эти деньги, потому что ей нравились твои большие карие глаза? Она покачала головой.
— Нет… я до сих пор не знаю, почему она это сделала.
— Господи! Ты так поглощена жалостью к самой себе, что не потрудилась все обдумать. Послушай, милая леди. Твой отец заработал для тебя эти десять миллионов. Возможно, это заняло у него только год, но я ручаюсь, что никакие деньги не доставались ему так тяжело, как эти.
Он посмотрел на слезы, катившиеся по щекам Дженюари.
— А теперь перестань плакать, — приказал он. — Ты не вернешь этим отца. Встань с кровати, пойди куда-нибудь, найди себе какое-то развлечение. Если ты не сделаешь это, окажется, что Майк Уэйн потратил последний год своей жизни напрасно. Ему сейчас еще хуже, чем тебе — он видит, что ты лежишь тут и оплакиваешь потерю человека, которому ты не нужна.
Она обняла Хью.
— Хью, сегодня уже поздно… перед вашим приходом я проглотила две таблетки снотворного.
Но как насчет завтра… вы сводите меня куда-нибудь пообедать?
— Нет.
Она удивленно посмотрела на него.
— Я сегодня предложил тебе сходить куда-нибудь, потому что хотел поговорить с тобой, — объяснил он. — Я уже все сказал.
— Но ведь мы остаемся друзьями…
— Друзьями… да. Я — твой друг. Но не пытайся заменить мною своего отца и Тома.
Она улыбнулась и произнесла кокетливым тоном:
— Почему бы и нет? Вы — весьма привлекательный мужчина.
— Я здоров и полон сил.
Я встретил очень славную и симпатичную сорокалетнюю вдову, которая готовит для меня обед три раза в неделю. Я вожу ее в Нью-Йорк на спектакли и считаю, что мне повезло.
— Почему вы сообщаете мне это?"
"— Я вижу, что ты все еще тонешь и цепляешься за проплывающее мимо тебя бревно… Из этого ничего не выйдет. Если ты когда-либо попытаешься стать для меня кем-то иным, нежели другом, я могу не устоять, и это еще раз убьет твоего отца.
