Зрители неистово аплодировали, но отклики в прессе оказались убийственными. Мнение газет было единодушным: «Старомодно… громоздко… неудачный актерский состав». Драматург заявил в телевизионном ток-шоу, что Майк изменил его исходный замысел, убрал всю мистику. Инженю сказала телерепортеру, что сценарист — гений, а Майк загубил его творение. (К этому времени она уже покинула «Плазу» и перебралась к драматургу.)
Майк отказывался снять спектакль. Труппа получала мизерные гонорары. Он потратил двести тысяч долларов из своих сбережений на рекламу, размещенную на автобусах, вагонах метро, полосах «Нью-Йорк тайме», радио и телевидении, в журнале «Эстрада».
Переиздал бостонские рецензии в ряде других газет. Заполнял театр контрамарочниками и создавал вокруг спектакля шумиху, всегда сопровождавшую его прежние «хиты». Полетел в Швейцарию и сказал Дженюари, что спектакль пользуется небывалым успехом, будет идти всегда и он уже готовит к отправке на гастроли три труппы.
Спустя два месяца, после долгого совещания с бухгалтером, ему пришлось снять спектакль.
На бирже был спад, но он продал еще некоторое количество ценных бумаг и прибыл в Швейцарию на двадцатилетие дочери с улыбкой победителя и обычным превышением нормы багажа — его чемоданы были забиты подарками.
И когда Дженюари вышла в комнату для посетителей без костылей и следов хромоты, он действительно почувствовал себя настоящим победителем. Он стиснул челюсти, кадык перекатился на его шее. Она была так прекрасна. Эти большие карие глаза, волосы, падающие на плечи…
Когда она оказалась в его объятиях, они оба заговорили и засмеялись одновременно.
Позже, обедая в гостинице, она спросила:
— Почему ты сказал, что спектакль имел успех?
— Он действительно имел успех… у меня. Он оказался слишком хорош для публики.
— Но ты вложил в него свои деньги…
— Ну и что?
— Ну, у тебя уже было три убыточных фильма…
— Кто тебе это сказал?
— Я читала «Эстраду».
— Где, черт возьми, ты нашла «Эстраду»?
— Ты сам оставил прошлый раз номер. Доктор Петерсон отдал его мне, думая, что он тебе нужен.
Я прочитала там все статьи. Но почему ты сказал мне, что спектакль стал «хитом»?
— Он стал им… в Бостоне. Слушай, забудь о нем. Поговорим о более важных делах. Доктор обещает, что ты сможешь уехать отсюда через шесть месяцев.
— Папочка…
Подавшись вперед, она заглянула ему в глаза.
— Помнишь, когда мне исполнилось тринадцать, ты сказал, что это особенный вечер. Так вот, сегодня я уже не тинэйджер. Мне двадцать лет.
