— Хейди… Она улыбнулась:
— Я знала ее очень давно, когда впервые приехала в Америку. Не видела Хейди много лет, разве что на телеэкране, в старых фильмах.
— Конечно. А я заметил ее в тот день в «21», и мне пришло в голову…
Она приложила пальцы к его губам и улыбнулась.
— Пожалуйста, Дэвид. Все это не имеет значения. Хейди или…
— Ты права, — согласился Дэвид. — Все неважно. Кроме нас.
Она встала и прошла по комнате. Улыбнулась с оттенком печали в глазах.
— Нет, Дэвид, мы — это не самое важное на свете. Я жила очень эгоистично.
Всегда собиралась многое сделать, но мне казалось, что впереди еще масса времени. Когда Ди умерла, я поняла, что ошибалась. Мы не знаем, сколько нам осталось прожить. Джереми Хаскинсу, моему старому другу, скоро стукнет восемьдесят. Каждый раз, когда телефонистка сообщает мне о звонке из Лондона, мое сердце замирает. Кому бы пришло в голову, что Джереми переживет Ди?
Он подошел к ней, попытался обнять, но она отвела его руки. Взяв Карлу за плечи, заглянул в ее глаза.
— Карла, именно поэтому я здесь.
Мы говорили о нашей разнице в возрасте. Сейчас все это кажется пустяком. Важно одно — мы вместе и принадлежим друг другу.
— Нет, Дэвид, это не самое важное.
Она отвернулась от него. Указала Дэвиду на диван.
— Сядь. Я хочу, чтобы ты меня выслушал. Да, мы замечательно проводили время вдвоем. Но это — прошлое. Теперь я тебе расскажу о том, что для меня важнее всего. Расскажу тебе о девушке по имени Зинаида…
Дэвид смял пустую сигаретную пачку. Он смотрел на Карлу, стоящую у камина.
Несколько раз во время ее рассказа о том, ценой каких тягот и усилий она растила дочь, Дэвид чувствовал, что к его глазам подкатываются слезы. Сдержанность, с которой она поведала об изнасиловании монахинь в обители, только усилила впечатление от услышанного. Под конец она произнесла:"
"— Теперь ты видишь, как незначительно то, что связывает нас. Много лет я не слишком обременяла себя заботой о Зинаиде, перекладывая этот труд на других. Но теперь все изменится.
— Ди знала, что у тебя есть ребенок? — спросил Дэвид.
Карла заколебалась. Потом заставила себя улыбнуться.
— Конечно, нет. Почему она должна была знать о ней? Мы были не настолько близки. Я была для нее лишь портретом в серебряной рамке.
— Если бы она знала, она могла бы оставить кое-что Зинаиде.
Карла пожала плечами,
— Нам хватит моих денег. Но я должна изменить образ жизни. Я продаю эту квартиру. Она принесет мне много денег. Есть такой восхитительный греческий остров — Патмос.
