Сейчас был особый случай… еще какой особый. В тот миг, когда самолет взорвался в воздухе, Майк думал о Дженюари. Он уже никогда не сможет извиниться перед ней и сказать дочери, как сильно любит ее. Еще он успел вспомнить номер своего счета в Швейцарии и пожалеть о том, что фортуна изменила ему именно сейчас…
Глава двадцать седьмая
«Боинг-747» начал снижаться над аэропортом «Кеннеди»; Дженюари закрыла глаза. Она не могла смотреть на Нью-Йорк, зная, что Майк не встречает ее. И никогда не будет встречать."
"Меньше чем через час после падения обломков самолета в Атлантический океан новость появилась на экранах нью-йоркских телевизоров, прервав программу.
К счастью, Джордж Милфорд связался с Дженюари, находившейся в «Беверли Хиллз», прежде чем она узнала о несчастье из экстренного выпуска.
Происшедшее казалось нереальным. Когда Дженюари положила трубку, солнечные лучи по-прежнему проникали в номер. В соседней комнате стучала пишущая машинка Тома. Майк мертв… а мир живет своей жизнью.
Она спокойно выслушала рассказ Джорджа Милфорда об обстоятельствах трагедии.
Молчанием отреагировала на соболезнования Дэвида. Должны ли они приехать за Дженюари и забрать ее? Заказать церковную службу? Должны ли?.. Где-то посреди этих вопросов она опустила трубку. Замерла, удивляясь тому, что птицы поют по-прежнему… и она еще дышит.
Дженюари не помнила, в какой момент она закричала. Девушка лишь знала, что она кричит и не может остановиться… Том держал ее в своих объятиях и умолял объяснить, в чем дело. Внезапно телефоны зазвонили во всех комнатах сразу; Том велел оператору никого с ним не соединять.
Она поняла по его лицу, что он все знает… Солнце продолжало сиять, птицы заливались, человек обслуживал отдыхающих у бассейна.
Она помнила, что приехал добрый доктор Катлер; он сделал ей укол. Не такой, какой Дженюари делал доктор Альперт. После инъекции девушка перестала кричать. Все стихло… даже солнце светило менее ярко… Дженюари казалось, что она плывет…пение птиц доносилось как бы издалека. Дженюари заснула.
Проснувшись, она подумала, что ей все приснилось, что это был безумный кошмар. Но Том не печатал на пишущей машинке. Он сидел у кровати; когда она спросила его, сон ли это, он отвернулся.
Он весь вечер не выпускал ее из своих объятий. Она не плакала. Она боялась заплакать, чувствуя, что если это произойдет, она не сможет остановиться.
Сдерживая проявление эмоций, она как бы отказывалась признать реальность происшедшего.
Том, в конце концов, отключил все телефоны.
