Возможно, десять миллионов, отписанных Дженюари, успокоили его. Что ж, вернувшись домой, он узнает, что это завещание обратимо. Она перепишет его заново. Опять назначит Дэвида своим душеприказчиком. Эти десять миллионов перейдут к Дженюари… если Майк останется мужем Ди Милфорд Грейнджер до ее смерти. Она улыбнулась. Ну конечно… тогда она сможет уходить из дома в любой вечер. Но сегодня надо что-то придумать. Несуществующие подруги, партнерши по триктраку, уже не годились. Он знал всех ее знакомых.
Невероятно! Всю свою жизнь она делала то, что хотела, а теперь вынуждена хитрить ради свиданий с самым дорогим ей человеком.
Может быть, Карла подкинет идею. Хотя она не отличается изобретательностью. Ди безумно любила Карлу, но считала ее туповатой полькой. Часы показывали еще только десять минут двенадцатого; она позвонила Карле. Иногда Карла возвращалась домой рано. Никто не снимал трубку. Ну да… сегодня четверг. У прислуги выходной. Как можно при такой квартире обходиться горничной, которая приходит трижды в неделю!
Она взяла номер «Дейли Ньюс» и полистала его.
Княгине была посвящена половина колонки. Упоминались имена Ди и Майка. Но максимум внимания уделялось сенатору. Ди бросила газету на пол. Она упала центральным разворотом вверх. Ди уставилась на полосы издания. Вскочила с кровати, схватила газету. Там была фотография Карлы… она прятала лицо от камеры в аэропорте «Хитроу».
Карла в Лондоне!
Ди смяла газету в комок и запустила им через всю комнату.
Все это время, пока она строила планы, придумывала, как провести время с Карлой, эта стерва находилась в Лондоне.
Лондон!
Она вскочила с кровати, бросилась к шкатулке с драгоценностями и нашла бумажку с тремя телефонами. Подошла к аппарату. Полдень. Значит, в Лондоне пять часов дня. Заказала разговор с Энтони Пирсоном. Фирма «Пирсон и Метленд» вела дела Ди в Лондоне. Меньше чем через пять минут раздался звонок, и ее соединили с, Энтони Пирсоном. Он обрадовался звонку Ди.
Они поговорили о том, какая чудесная погода сейчас в Лондоне, о ее инвестициях. Потом она произнесла небрежным тоном:
— Я знаю, что это не входит в ваши прямые обязанности… но я хочу узнать, кому принадлежат три лондонских телефона. Нет, это касается не меня, а моей падчерицы. Она живет с нами. Я наткнулась на телефонный счет и поняла, что она звонила по трем лондонским номерам. Ей только двадцать один год. Естественно, я беспокоюсь.
