— Боже мой! Это было чудесно!
— И для тебя тоже? Для меня — потому что я функционировал нормально… но с тобой ничего не произошло.
— Ты ошибаешься, Том.
— Дженюари…
Он склонился над девушкой и пристально посмотрел на нее.
— Разве мы не договаривались о том, что будем честны друг с другом? Никогда не лги мне… Она прижалась к нему.
— Том, женщина отличается от мужчины. Мне не нужно всякий раз испытывать оргазм. Держа тебя в моих объятиях и зная, что я делаю счастливым любимого человека, я чувствую себя женщиной больше, чем когда-либо.
Его темные глаза блеснули в полумраке спальни.
— Дженюари, я не смогу теперь обойтись без тебя… никогда.
— Тебе не придется, Том. Я всегда буду ждать… приду к тебе в любой момент. Он шлепнул ее по ягодице.
— О'кей. Примем душ вместе. Скажи, ты умеешь ездить на велосипеде?
— Не знаю… никогда не пробовала.
— Сегодня научишься.
Они взяли напрокат велосипеды и провели день в Сентрал-парке. Она мгновенно научилась не падать. У нее было хорошее чувство равновесия, и вскоре она уже носилась мимо Тома по дорожкам.
Они посмотрели кинофильм на Третьей авеню… поели пиццу… вернулись в «Плазу». И когда снова легли в постель, все было чудесно; Том любил Дженюари до тех пор, пока из ее горла не вырвался крик счастья.
На следующий день они поехали на велосипедах в сторону центра. Том показал ей Ирвингплейс, дом Марка Твена и особняк из песчаника, в котором останавливался Оскар Уайльд во время своего турне по Америке. Сидя с Дженюари в маленьком французском ресторане, писатель развлекал ее историями про Синклера Льюиса — «Красный» Льюис проявлял бурную активность в те годы, когда Том был молодым.
Том делился своими впечатлениями от встреч с Хэмингуэем и Вулфом — с последним он познакомился, когда преподавал в нью-йоркском университете. Писатель также рассказывал о начале своей литературной карьеры. Он родился в Сент-Луисе. Приехав в Нью-Йорк, нашел себе работу в редакции газеты «Сан». Затем провел короткий отрезок времени в Голливуде.
Познакомился там со многими коллегами. В те годы магнаты кинобизнеса смотрели на писателей свысока.
— Поэтому я никогда не пишу сам сценарии по моим книгам, какие бы гонорары мне ни предлагали. В сороковых годах я сочинил столько барахла, подгоняя его под определенных звезд, что дал себе обещание — если стану романистом, никогда не буду работать для кино.
Две последующие недели слились для Дженюари в один чудесный сон. Она пыталась сосредоточиться в редакции.
