И внезапно Карла почувствовала, что она расслабилась. Когда он лег на девушку и с нежной страстью овладел ею, она вдруг испытала незнакомое прежде ощущение. Карла прижалась к Григорию, и в ее теле словно что-то взорвалось. Она испустила крик радости, решив, что избавилась от ребенка. Когда Григорий поднялся с Карлы, она встала с кровати и отошла в угол комнаты, закрыв лицо руками.
— Не говори мне, что это было… убери все, чтобы я ничего не видела, — попросила она.
— Посмотри… тут ничего нет.
— Нет… убери… если я увижу некое подобие человека, я буду чувствовать, что совершила убийство.
— Послушай, сестра… Очевидно, Господь хочет, чтобы ты родила. Тут ничего нет. Ребенок по-прежнему в тебе.
— Но мне показалось… что меня точно вывернуло наизнанку.
Он улыбнулся:
— Ты испытывала оргазм, моя милая Карла. Потом, лежа возле нее, он сказал:
— Теперь ты должна думать о будущем… своем и ребенка.
— Наверно, такое случилось не только со мной. Что делают другие?
— Беременных отправляют в русские трудовые лагеря.
Доктора принимают у них роды. Дети попадают в приюты. Их будет растить государство. Сибири нужны рабочие руки… когда дети вырастут, их пошлют туда.
— А что будет с детьми, живущими в обители?
Капитан вздохнул.
— Пока я здесь, им ничего не угрожает. Но в любой момент меня могут откомандировать в другое место. Как долго продлится наш мир с Германией? Уже сейчас появляются взаимные претензии…
— Значит, мне следует поискать А. К. Он закрыл ей рот рукой.
— Я не хочу ничего слышать.
Но я дам тебе немного денег. Я не должен знать о твоих планах.
— Мне следует прежде всего вывести из страны детей.
— Пожалуйста, Карла, ни о чем мне не рассказывай.
Каждый день он приносил деньги. Она никогда не спрашивала, где он доставал их, а он не интересовался, что она с ними делала. Если капитан и замечал, что количество детей в обители уменьшалось, то он не говорил об этом. Однажды вечером он застал Карлу одну. Она сама приготовила еду и поставила на стол свечи. Сменила рясу на платье.
Он изумленно уставился на девушку, протянувшую ему бокал вина.
— Тебе разрешают ходить без рясы? — спросил он.
— Я — не монахиня, — ответила она. — Садись, Григорий. Я хочу многое рассказать тебе.
Во время обеда она поведала ему о событиях, предшествовавших ее приходу в обитель. При пересказе биография Карлы казалась такой короткой и бедной событиями… И вот она сидит в монастыре с красивым молодым русским и ребенком, зреющим в ее чреве.
