И эта претенциозная компания из редакции, в которой она вращается… подобное общество напоминало ему клубок червей, — в конце концов, выходило так, что каждый переспал со всеми остальными."
"Да, он трахнет ее сегодня. Затем, наверное, сумеет устроить так, чтобы они встречались два-три раза в неделю. И, возможно, к весне они неофициально обручатся. Но он будет тянуть с бракосочетанием как можно дольше… Хотя почему, черт возьми? Карле наплевать на его будущее. Дженюари — вот его будущее! Решено. Но прежде всего… Сегодня он должен показать класс.
Он сохранит Карлу. Главное — не терять рассудка.
Дженюари сидела возле него в такси, ехавшем по Парк-авеню. Она знала, что Дэвид попытается овладеть ею. Она позволит ему сделать это. Она испытывала любопытство. Была уверена в том, что, когда окажется в его объятиях, произойдет чудо. Между ними проскочит искра… и, может быть, она по-настоящему влюбится. Он нравится ей, и Линда уверяла, что, когда они станут любовниками, все изменится. Линда изумилась, узнав, что Дженюари — девушка.
Судя по взглядам других сотрудниц редакции, девственностью не стоило гордиться. Это было все равно, как если бы тебя никто не приглашал танцевать. Дженюари провела свое тайное исследование: в «Блеске» все, кроме нее, имели сексуальный опыт. Исключение, возможно, составлял тридцатилетний театральный критик: он говорил с немецким акцентом, всегда появлялся на людях с восемнадцатилетней спутницей, но Линда намекнула, что он — онанист.
Сама Линда спала теперь с художественным редактором.
Кит уже неделю не звонил ей. Как выразилась Линда, она испытывала потребность ощущать присутствие возле себя человеческого тела.
Такси остановилось на Семьдесят третьей улице. Когда они оказались возле квартиры, Дэвид, немного нервничая, принялся вставлять ключи в скважины замков. Наконец он впустил девушку в прихожую и зажег свет. Она сняла пальто и огляделась. Гостиная была красивой; там стояли камин и множество динамиков. Дверь спальни была приоткрыта… о, господи! Круглая кровать и красные обои на стенах.
Пародия на бордель.
Он включил стереопроигрыватель, и комната наполнилась бархатным голосом Нэта Кинга Коула. Дэвид подошел к бару и торжествующе поднял над головой бутылку «Дома Периньона».
— Узнав, что это твое любимое шампанское, я на следующий же день купил бутылку. Она ждала тебя с тех пор.
Он занялся пробкой.
— Я не был уверен, что сегодня ты окажешься у меня, поэтому не охладил его — мы добавим лед. Он поднес ей бокал.
