Не побега ради, а хулиганства для. Так и убиться недолго, ума-то нет еще.
Ровно в полночь мы с Айзенхартом стояли спина к спине на краю обрыва, глядя на мерцающий купол и ожидая его отключения.
— Главное, не кричи слишком громко. Боюсь оглохнуть, — ехидно напомнила я, проверяя ремни.
В худшем случае придется вытягивать нас обоих заклинаниями, и мне нужны свободные руки и место для маневра.
— У нас будет тридцать секунд, — не обращая внимания на провокацию, сообщил Айзенхарт то, что я и без того уже знала.
Нервничает.
Ну, это нормально. Первый раз все-таки. Я на его месте тоже бы переживала. Артефакт незнакомый, подельница сомнительная. Вполне могу, например, ослабить крепления и случайно его уронить."
"Нет, я так конечно не поступлю.
Но он-то об этом не знает!
Глава 18
Часы на главной башне академии неспешно принялись отзванивать положенные двенадцать раз. Это и было условным сигналом для Хаттегера. Глубоко в подвале он потянул за ручку, отключая купол.
Поднявшийся ветер чуть не снес нас обоих с ног.
Я поставила щит и ткнула ректора в бок.
— Ну что, полетели?
Не дожидаясь ответа, оттолкнулась от края, помогая себе магией. Айзенхарт, надо отдать ему должное, не сопротивлялся. Но и не помогал.
Хоть не орал — уже молодец.
Судя по тому, как закаменела прижатая ко мне спина, высказать ему хотелось многое. Мешал перехвативший горло спазм. Далеко не каждый способен сохранять спокойствие, видя как стремительно уходит ввысь относительно безопасный остров, мимо мелькают острые края каменных сколов, а вокруг — лишь темное небо, рассыпавшиеся бисером звезды и все еще розоватые после заката облака.
Потока воздуха я больше не ощущала, щит прикрывал нас со всех сторон. Только приближающаяся с каждым мгновением земля напоминала, что мы летим.
Точнее, камнем падаем.
— Активирую артефакты! — сообщила вслух, вливая силу.
Булавки, вколотые в корсаж мне и в жилетку ректору, засветились мягким золотом, окутывая обоих компенсирующим полем. Скорость плавно уменьшилась до парящего скольжения по задаваемой мною траектории.
Лимбергер лежал в долине на горизонте, к нему-то мы и направились.
Чтобы Айзенхарту не было скучно, я повернулась боком к земле. Теперь он тоже мог рассмотреть крошечные, как игрушечные, домики, неровные участки полей и извилистую сеть дорог.
— Часто ты так летаешь? — гаркнул он.
Я поморщилась. Щиты блокировали и внешние звуки тоже, в коконе стояла тишина, повышать голос было совершенно необязательно.
