— Мне вот интересно, а как вы на меня все-таки вышли? Чем я себя выдала? Хотелось бы знать на будущее, — с кривой усмешкой уточнила я.
Айзенхарт отвел взгляд и нарочито заинтересовался ближайшей ничем не примечательной картиной, словно ему было неловко обсуждать эту тему. Зато его напарник никаких моральных терзаний не испытывал.
— Из общих межмировых уведомлений, — с готовностью ответил Хаттегер. — Не знаю, как тебя Руф в толпе вычислил, но в первый же день он уже знал, кто ты.
— И почему пустили в академию? — я не отрываясь смотрела на ректора, напряженно ожидая ответа.
Сама не знаю, почему это вдруг стало для меня так важно?
— Я бы не пустил, — все так же открыто развел руками Хаттегер. — Но тут решаю не я.
— Мне показалось, что ты сможешь нам помочь, — наконец повернулся лицом Айзенхарт. — И, как видишь, я не ошибся.
Значит, только ради дела? Приютил воровку, сделал над собой усилие, рассчитывая принудить ее к сотрудничеству, выжать, а после сдать коллегам?
То, что я ощутила, нельзя назвать обидой.
Нельзя обидеться на чужого, никакого к тебе не имеющего отношения человека.
А вот разочарование — да, слово подходящее.
Мне в какой-то момент показалось, что Айзенхарт испытывает ко мне нечто большее, чем практический интерес следователя.
Что между нами проскочила искра.
Ну что ж. Значит, показалось.
— О, просыпается! — я насторожилась, почувствовав липкое, мерзкое прикосновение к ауре. — Пора нам отсюда убираться. Защита стоит, но насколько она прочна — не хотелось бы выяснять на себе.
Кстати, у меня появилась мысль, как найти убийцу!
— И как же? — не скрывая скепсиса, спросил Хаттегер.
— Это будет сюрприз! — нарочито восторженно заявила я, в свою очередь не глядя на ректора.
Что ж. Хочет чисто деловых отношений — будут ему.
Спала я как младенец, и поднялась раньше Эриды.
Сегодня важный день. Наконец-то мы найдем преступника, а значит, согласно договору Айзенхарт будет обязан меня отпустить!
Возможно, мне удастся его убедить приоткрыть щит? Ненадолго, мне минутки хватит.
Если среди ночи провернуть, никто и не заметит!
Как же мне надоел этот остров, кто бы знал. Нет, скучать здесь некогда, но находиться в зависимости от прихотей некоего ректора, не говоря уже о невозможности сбежать — омерзительно!
На завтрак я шла чуть не вприпрыжку. Уселась за привычным столиком, лицом к залу, чтобы видно было преподавательский стол. Интересно, насколько хороша реакция Айзенхарта? Сидит, зыркает по сторонам с подозрением.
