По одному, убегая вдаль, загораются светильники.
— Ничего себе! — присвистывает Хаттегер за спиной.
Даже я под впечатлением. Давненько не видела настолько просторного хранилища краденого.
А в том, что вещи здесь у кого-то незаконно экспроприированы, я не сомневаюсь. Достаточно взглянуть на ряд картин, небрежно прислоненных к стене. Как минимум троих почивших импрессионистов, безумно популярных в соседнем мирке Шварцмаре, узнаю по мазкам издалека.
Но основное внимание привлекают не произведения искусства, а накрытое тканью нечто в середине помещения.
Оно стоит на небольшом возвышении, под лампой, и притягивает взгляд.
Слишком сильно притягивает взгляд. Будто гипнотизирует.
Глава 16
Прежде чем я успела остановить мужчин, они подошли прямехонько к постаменту, и Хаттегер сдернул ткань.
Под ней обнаружилось старинное ростовое зеркало с потрясающей красоты резной рамой. Правда, узоры угадывались смутно из-за того, что все оно было замотано тряпками. Особенно тщательно прикрыли отражающую поверхность.
— Зеркало Паркера! — выдохнула я с благоговением.
— Что за ерунда? — скептически хмыкнул Айзенхарт и вытянул руку, собираясь снять обмотку.
Я едва успела перехватить его запястье.
— С ума сошел? Куда щупать полез?! — и вмазала, с трудом дотянувшись, по пальцам Хаттегеру. — Ну-ка, оба отошли подальше! Как дети малые, все потрогать надо! Спасибо хоть в рот не тянут.
Подчиняться мужчины не спешили, пришлось отпихнуть магией.
— Отвернитесь. Это часть функционала артефакта — легкий гипноз, побуждающий всмотреться в отражение, — пояснила, разворачивая Айзенхарта за плечи к выходу.
Тут следует быть поосторожнее. Хранилище оказалось с сюрпризом! Кто знает, сколько еще здесь таких вот опасных игрушек хранится.
— Что это вообще было? — ректор потряс головой, покосился через плечо на постамент и снова поспешно отвел глаза. — Наваждение какое-то!
— Зеркало Паркера, оно же Паучье зеркало. Позвольте представить — наш убийца! — жизнерадостно заявила я. — Ну, или скорее пособник убийцы.
Само-то оно добраться до мистера Дитлинда никак не могло, значит, кто-то его любезно отнес в кабинет, а после вернул на место.
— Серьезно? — Хаттегер тоже мазнул взглядом по невинному с виду артефакту. — И как оно работает?
— Впитывает магию и саму суть человека. Высасывает досуха, как паук. Отсюда и название, — пожала плечами. — Гадость редкостная, я, если честно признаться, в первый раз эту диковину вживую вижу. Только читать приходилось.
