Все равно поймаю, — снова прочитал мужчина мои мысли. — Придется нам сотрудничать, мисс Данквальд. Или лучше называть вас Тейра?
Вот тут у меня сердце скакнуло в пятки и замерло.
Откуда он узнал?
Нет — он знал изначально! Еще когда мы летели к академии — ректор уже был в курсе, кого везет. Но почему не выдал меня ловцам?
— Вижу, вопросов у вас много. Обещаю на все ответить. Позже. Но сейчас нам нужна ваша помощь, — криво усмехнулся мужчина и, все еще удерживая меня за талию, потащил обратно к академии.
— Помощь? — только и могла шокированно пролепетать я.
— И кому это — нам?
— Мне и Эвальду. Хаттегеру, который алхимию ведет, — любезно пояснил мистер Айзенхарт. — Из меня отвратный артефактор, я больше по активной обороне и нападению. А проблема сейчас с техникой.
— С чего вы взяли, что я в ней разбираюсь? — пробормотала я, все еще надеясь увильнуть от ответственности.
Ну, поймали. Заприте в карцере и отстаньте! Зачем сразу припахивать-то?
— У вашего дяди же лавка! — не скрывая сарказма, парировал ректор.
— Эвальд был впечатлен тем, как вы лихо обошлись с дистиллятором. Сказал, сам бы лучше не сделал!
— Нет у меня никакого дяди. И лавки, соответственно, тоже, — буркнула я, нехотя передвигая ногами."
"Волок меня мистер Айзенхарт неумолимо, чую, даже упрись я каблуками — поднял бы и понес. Не то чтобы мне не хотелось на ручки, но ситуация не располагает.
— Догадываюсь. Но умения, тем не менее, есть. И они нам нужны.
Мы наконец добрались до бокового входа, ректор затолкнул меня внутрь и не без усилий захлопнул за нами дверь.
Воцарилась зловещая тишина, особенно остро ощущаемая после буйства стихии. Снаружи по-прежнему завывал ветер, выдирая вековые деревья и ломая стекла, но здание академии оказалось полностью изолированным. Даже звуки не пробивали многослойную защиту. Я видела дрожащий воздух вокруг стен и могла по достоинству оценить ее эффективность.
Долго любоваться и изучать структуру заклинания мне не дали. Ухватили за локоть и повлекли в сторону закрытого флигеля.
Тут только до меня дошло.
— Вы что, хотите, чтобы я щит исправила?
— А что же еще? — хмыкнул ректор. Таким тоном, что стало ясно — подозревает меня в диверсии.
Тут уж я встала как вкопанная.
За свои преступления отвечу, а за чужие — ни за что!
— Это не я! — заявила со всей возможной твердостью.
Мистер Айзенхарт одарил меня долгим испытующим взглядом. Я ответила не менее долгим и пылающим праведным негодованием.
— Не вы, значит, — пробормотал мужчина наконец.
