Орал нечто неразборчивое, пытался освободиться из магических-антимагических оков и рвался за мной.
— Вот я, значит, в кого пошла! — невесело усмехнулась я, с трудом проталкивая слова наружу.
Казалось, на язык насыпали битого стекла. Список прегрешений повелителя теневого мира Альдера встал перед глазами, как наяву. Грабежи, поджоги, убийства — массовые, заказные, жестокие…
Я всегда мысленно винила мать за то, что она меня бросила. Но сейчас, зная кто именно мой биологический отец, не могла на нее более злиться.
Родить от такого не каждая осмелится. Спасибо, что в канаву не вышвырнула или плод не умертвила.
Неизвестно, по согласию ли у них было все вообще. Судя по бурной реакции дракона — с его стороны точно имелось нешуточное увлечение.
С другой стороны, что толку гадать, когда можно пойти и спросить?
— Ты не в него. Это точно, — мягко заверил меня тихий голос Айзенхарта.
Я запоздало осознала, что стою, уткнувшись лицом в его пропахшее дымом и металлом пальто, и беззвучно плачу.
Причем довольно давно — ткань успела промокнуть напрочь.
— Откуда тебе знать? — вяло возразила я.
— Я точно знаю! — ловец бережно взял мое лицо в ладони и большими пальцами вытер струящиеся слезы. — Ты умная, благородная, самоотверженная и самое главное — добрая. Поверь мне, Манкорн не побежал бы спасать одного излишне самоуверенного ректора из лап преступников!
— Это был сиюминутный порыв.
— Это очень четко тебя характеризует, — отрезал Айзенхарт. — Ты идеальная женщина. И не пытайся доказать мне обратное.
Он наклонился к моим губам с явным намерением в свою очередь что-то доказать.
Например, то, что воровки и ловцы очень даже совместимы.
Доказывал долго, с чувством и вдохновением.
Я почти поверила.
Но одна мысль сидела занозой в голове и мешала беззаветно насладиться происходящим.
— Я все это время никак не могла понять… почему я не старею? — нахмурилась я. — Мне должно быть более девяноста лет. Что со мной не так?
— Более девяноста? — вскинулся ловец.
Надеюсь, он не раздумал со мной и дальше целоваться? Мне вообще-то понравилось!
— Погоди-ка. А что, если его прозвище — вовсе не кличка, а реальная раса? — лихорадочно пробормотал Айзенхарт.
И словно в ответ на его слова из библиотеки донесся ужасающий грохот.
Когда мы туда ворвались, все было кончено. Бойцы лежали кто где, оглушенные взрывом. Но вроде бы живые.
А медальон и мистер Манкорн пропали.
Конечно, я тут же бросилась на поиски тайного хода.
