– Ты многое теряешь, вбив себе в голову эту чушь."
"– Вот и радуйся, что тебе больше досталось, – отворачиваюсь я, начиная ходить по пещере. Терпение на исходе, а писать с каждой минутой хочется всё нестерпимее.
– Так ты только разгонишь лимфу и сильнее захочешь, – гаденько так ухмыляется сытый гад, поняв мою проблему.
– Ты можешь помолчать?
– На твоем месте я бы просто пописал, поверь мне, мои нежные чувства не будут ранены столь обыденным делом.
– Оно не такое и обыденное – в твоем присутствии! – поясняю четко, если этот дегенерат не понял сути моей проблемы.
Хождение по кругу мало помогает, и я уже просто не могу сдерживать естественные потребности организма. Сил нет терпеть.
– Не придавай этому такого значения, – фыркает мажор, вставая и отряхиваясь. – Так уж и быть, подам тебе пример, Губастая.
Он медленно и вальяжно проходит мимо меня, обдавая высокомерным взглядом, от него по-прежнему пахнет этим умопомрачительным ароматом богатства, несмотря на то, что мы уже провели тут долго времени.
Любой другой бы уже давно стал потным и вонял на три километра, но у богатенького мажора из пор сочится «Гуччи», или какими там баснословно дорогими духами он душится.
Стоп! Как он меня назвал? Непроизвольно закусываю губу, краснея до кончиков ушей. Он что, заметил мои пухлые губы? Конечно заметил, раз олицетворяет меня с ними! Фу, что еще ожидать от мерзкого мажора?
Отворачиваюсь, потому что он, отойдя на небольшое расстояние, поворачивается ко мне спиной и просто начинает справлять нужду.
Я всё слышу, ведь здесь господствует эхо. Это пещера, вообще-то. Щеки пунцовеют. Что же мне делать?
Хочу силой воли позабыть о своей проблеме, делаю всё возможное, стараюсь отвлечься, но она неумолимо напоминает о себе, да так сильно, что я готова позабыть о стыде и справить свои дела прямо тут.
– Вот и всё, – выходит он из-за моего плеча, посмеиваясь, – иди теперь ты. Пощажу твою скромность и отвернусь.
У меня просто не остается выбора, приходится прямо в присутствии этого гадкого мажора пойти в уголок и стащить штаны.
Блаженство, которое я испытываю, не сравнить ни с чем. Портит всё только собственное воображение. Так и кажется, что Мирзоев тихо хихикает над моими мучениями.
– Стоило устраивать такой кипиш из-за ерунды? – встречает он меня едким вопросом. – Ты зря волнуешься. Вернее, не о том.
– Поясни, – передергиваю плечами, садясь на колени на каменный пол.
