– Значит, что мы должны забыть о всякой ерунде и думать о нашем будущем.
– Что ты подразумеваешь под ерундой?
– Все эти лишние мысли, что наполняют твою голову, Губастая, – говорит Халид и утыкается пальцем мне в лоб.
– Например, о том, что ты женишься на мне только ради ребенка? – сглатываю я от волнения, не опуская глаз. Мне очень важно знать ответ Мирзоева на свой вопрос. Вся замираю в опасении услышать совсем не то, что мне хочется.
– Ты правда об этом думаешь? – его брови удивленно ползут вверх, и сама реакция говорит о том, что я сказала полную чушь.
От сердца сразу отлегает, но это не значит, что я не хочу больше разъяснять вопрос.
– Уже нет, – смутившись, складываю руки перед собой и замком огибаю поставленную на диван ногу, – ты не выглядишь как человек, которого заставляют жениться.
– Неужели ты научилась наконец здраво смотреть на вещи? – хмыкает мой мажор, подтягивая меня к себе и вновь усаживая на колени. Ладонь плашмя ложится на живот и дарит тепло. – А я думал, вечно придется тебя укрощать.
Стукнув кулачком ему в грудь, дую губы.
– Я всегда здраво на них смотрела. Ты не казался идеальным Ромео, а твой отец подыскал тебе невесту. Что я еще могла подумать? Ты собирался жениться и продолжать отношения со мной.
– А говорила, не нужна романтика, – мягко упрекает меня, смотрит с непередаваемой нежностью. Впервые у него такой взгляд вижу, и что-то мне подсказывает, что он никогда не был так искренен. От переизбытка эмоций горло забивается плотным комком, и я теряю способность дышать.
– Не нужна. Нужен ты, – тихо произношу, – не знаю, как это случилось, но ты стал мне необходим.
Сказать «люблю» не позволяет гордость, но держать в себе чувства больше нет сил.
Хамоватая усмешка ползет по губам мажора.
– Ты просто не смогла устоять перед моим обаянием.
– Халид! – снова тычу в него кулачком."
"– А что? Я плохо ухаживал? – смеется он. – Я к твоим ногам мир положил.
Мне стало не до шуток, ведь я вдруг поняла, что так толком и не поблагодарила его и вела себя порой ужасно.
– Халид, спасибо тебе за то, что ты сделал для моего брата. Я говорю это искренне. Знаешь, я же просила нашего отца помочь, а он… – расстроенно опускаю я голову. – Ему на нас плевать.
– Забудь о нем, – приподнимает он мой подбородок, – я буду теперь твоей семьей. И это для меня не просто слова. Знаю, мы еще очень молоды, чтобы становиться родителями, но я ни за что не откажусь от ответственности.
