– Мам, прости, если ты так узнала об этом, – краснею оттого, что приходится обсуждать с мамой интимную жизнь, это крайне неловкий момент. Успокаивает только то, что мама улыбается. Кажется, она не осуждает. – Ты не злишься?
– Конечно нет, моя хорошая. Ты же счастлива, я вижу, светишься вся, – тепло говорит она. – И когда же свадьба? Как вы быстро это решили… А как здоровье? Как ребенок? Ты делала УЗИ? – заваливает меня вопросами, но я хочу рассказать ей самое главное, что порадует именно ее.
– Мам, я всё расскажу, но это еще не все новости! Ты не поверишь, что я тебе скажу! – радостно и возбужденно подаюсь к ней, желая увидеть реакцию, когда она услышит новость про новый дом.
– Халид хочет, чтобы вы с Сашей переехали в другую квартиру. Ты не представляешь, какая она классная, большая, светлая.
– Ой, нет, ты что? Доченька, как же я могу? Нет, ну это слишком большая щедрость, я не могу, неудобно, – отнекивается мама. – Нам и тут хорошо.
– Мама! Ну как же хорошо? О Сашке подумай.
Парень растет. Он не может жить с мамой в одной комнате, скоро он станет подростком, ему нужно будет уединение.
– Ты права, – вздыхает она, – я лишила тебя этого самого уединения, – чуть не плачет, гладит меня по волосам сбоку, – всю спину испортила на раскладушке, голодала, во всем себе отказывала. Не смогла я вам дать самое лучшее, как мечтала.
– Мам, перестань, теперь я буду вам помогать. У Халида настрой такой, что мы теперь его семья. А его семья не может жить в коммуналке, он этого просто не позволит.
Уверяю тебя, это не подачка, так устроено у их народа.
– А тебя не пугает то, что ты выйдешь замуж за нерусского? – заботливо спрашивает мама.
– Я бы боялась, не знай я Мадину и Риду, а так я вижу, что их жизнь несильно отличается от нашей. Ну, буду чуть строже одеваться, – жму плечами, – главное же не это.
– Ты права. Главное, доченька, это твое счастье. Я надеюсь, Халид сделает тебя счастливой.
«Я тоже надеюсь», – шепчу про себя.
* * *– Вот это да-а-а! – тянет брат, стоит нам только войти в подъезд.
"
"– Ты погоди, сейчас увидишь квартиру, и посмотрим, как тогда заговоришь, – хихикаю я над его реакцией. Мама жутко тушуется. Я вижу, как ей неудобно. Хотя Халид и пытался как мог ее растормошить. Но такая уж у меня мама. Ей всегда стыдно за то, что другие для нее делают.
– Входите, – распахивает мой жених дверь. – Я заказал ужин, скоро привезут, – говорит он, входя последним и разуваясь.
