"
"– Как же я с ними все лето? Здесь полный абалаковский рюкзак… Нет, мне хватит одной. Лучше ты забирай. Не хочу отнимать твою судьбу.
Все, что возникло, родилось между ними в это короткое время, сейчас рушилось. И Женя, должно быть, почувствовала, что с ним происходит.
– Люди находят клады и начинают их делить, драться, – вдруг проговорила она с печальной улыбкой. – А мы с тобой не знаем, как от него избавиться. Чемодан без ручки… Хочешь, скажу, что ты загадал?
– Не хочу, – наливаясь угрюмостью, буркнул он.
– Ты уедешь сегодня? – Она дотянулась рукой и запустила пальцы в бороду, как вчера ночью.
И взмученные чувства как-то враз посветлели.
– Не знаю…
– Сегодня не уезжай. – Голос отроковицы стал трепещущим, словно птичка, зажатая в кулак. – Пусть у нас будет еще одна ночь. Я тебе расскажу историю о зимующей ласточке.
– Здесь будет много народа, – выговорил он немеющими от предчувствий губами.
– А чтобы никто не мешал, мы спрячемся. Возьмем палатку и уйдем в лес. Там найдем местечко… заветное, тайное.
И наперекор всем приметам, наперекор судьбе!..
– Книжки читаете? – насмешливо и громко сказал Гузь, внезапно появляясь на стане. – Вот молодость!
Явно подкрался, гусь лапчатый, была бы возможность – подполз еще ближе, чтобы послушать, о чем они читают!
Женя даже не дрогнула, медленно отняла руку и внезапно глянула с той неприкрытой завлекающей полуулыбкой, которая уже бесила Рассохина.
– Подглядывать и подслушивать нехорошо! – и кокетливо погрозила пальчиком. – Даже если вы – начальник.
– Да я и не подглядывал! – неожиданно миролюбиво воскликнул тот и воззрился на отроковицу с интересом. – Придется вам, сударыня, поскучать в одиночестве. Некоторое время…
– Это почему?
– Отрока вашего забираю!
– Я боюсь одна! Говорят, здесь живут погорельцы.
– Навещу вас, – пообещал тот. – Но могу и охрану выставить!
– Нет, лучше вы навестите! – призывно засмеялась она.
– Рассоха, у тебя лоток с собой? – Гузь, завернув полу куртки, утер вспотевшее лицо.
Эта фамильярность Гузя говорила о том, что ему сейчас что-то срочно потребовалось от Стаса.
– С собой, – обронил он, сдерживая гнев.
– Тогда выручай! Бери и пошли со мной.
– Куда?
– Золото мыть!
– У вас драга[23] работает, – умышленно односложно, без всякого выражения проговорил он. – А я уволен.
Гусь захлопал крыльями и загоготал:
– Рассоха, будь человеком! Ну, я погорячился… Начальство летит! А вы… а ты тут как на пляже. Обнажились и загораете! Я с вертолета видел!..
