На Мотофлоте, что был близ старого устья, никакого флота давно не было, но остался длинный, в одну улицу вдоль Чилима, поселок, который облюбовали приезжие дачники. Местного населения оставалось немного, дворов семь, разбросанных среди новеньких коттеджей, но к своему стыду участковый не знал, в котором живут Меркуловы, и сослался на то, что больно уж распространенная фамилия. Подъезжая к брусовому двухквартирнику, Рассохин испытывал ощущение, сходное с мистическим шоком: неужели все оказалось так просто? И Женя Семенова, которую не могли найти даже с помощью авиации, парашютистов, погонь, засад и сплошного прочесывания местности, вдруг явилась ниоткуда, вышла замуж, поселилась на берегу большой реки, нарожала, вырастила детей и теперь преспокойно живет, как будто бы ничего не случилось…
Нет, наверное, случилось, иначе бы не стала писать письмо своей первой дочери Елизавете…
Милицейский мотоцикл вышел встречать хозяин – с седой, веником, кержацкой бородой человек лет семидесяти.
Он молча поздоровался за руку с участковым, но на Рассохина лишь глянул и отвернулся.
– Василий Осипович, супруга-то у тебя дома? – участливо спросил Гохман.
– На что тебе, паря, супруга моя? – подозрительно спросил тот.
– А вот, человек интересуется!
– Что за человек-то?
– Ученый, из Москвы.
Меркулов наконец-то оглядел Рассохина, а сначала смотрел сквозь него, как через стекло.
– Вашу жену зовут Евгения? – спросил он. – Девичья фамилия – Семенова?
– Ну и что?
– У нее есть дочь Елизавета, в Питере? То есть в Ленинграде?
Бледноватое лицо старика зарозовело.
– Какая такая дочь? Не знаю, не слыхал. У самой спросить надо бы.
– Позовите, спросим, – предложил Рассохин.
– Ты-то с какой стати спрашивать станешь? – вдруг взъелся Меркулов. – Ты кто ей, ученый? Хрен с горы? Моя жена, я и спрошу!
– Да ты не сердись, Василий Осипович, – примирительно сказал Гохман. – У товарища ученого поручение от дочери, мать свою поискать. Потерялась лет тридцать назад, а звали ее, как твою жену.
Старик и вовсе стал багровый, захлопнул открытую было калитку.
– Постойте-ка тут пока…
И скрылся в доме.
– Дед чудаковатый, – шепотом проговорил участковый. – Как бы семейный дебош не устроил. Если честно, то, говорят, жена у него погуливала в молодости. Сам-то на буксире работал, кошели с лесом водил. Месяца по два дома не бывал…
Минуты три стояли молча, прислушивались к неясным звукам.
– У нее нос с горбинкой? – вспомнил примету Рассохин.
