Он рассказывал, ты его золото мыть научил?
– Было дело…
– И одну тайную россыпь указал, богатейшую? Вроде как вас обидели, и ты в отместку…
– Ничего я ему не показывал!"
"– Да? А он говорит… Ну, ладно, в общем, подался Юрка в старатели. В одиночку по тайге лет двенадцать скитался, пить бросил. Думали уж, погиб где… А перестройка началась, является в Усть-Карагач – рожа красная, уже на «Вольво» катается. Три пилорамы поставил, потом деревообрабатывающий комбинат купил, где карандашную дощечку делали… Если не ты показал россыпь, значит, повезло Юрке, сам надыбал.
Сейчас в Кемерово живет, иногда приезжает. Тебя добрым словом вспоминал. Говорил, вы отличились, а никакого почета не оказали. До сих пор помнит и обижается.
– Дело прошлое, – отмахнулся Стас. – Времена такие были, что ворошить… Сейчас надо полковника искать. В общем, он жив.
– То есть как жив?
– Звонил вчера Бурнашеву и своему сыну.
– Откуда?
– Неизвестно…
– У него сотовый? – с надеждой спросил Фридрих.
– Если сотовый, то он близко! Тут за деревню ушел – связь пропала.
– Телефон у него космический. Из любой точки можно звонить.
– Это хуже… А ему пробовали?
– Постоянно набираю – выключен.
– Но если живой, чего искать-то его? Не ребенок…
– Звонок странный. Высылает доверенность сыну, чтобы тот продал дачу, снял деньги в банке и все перевел на какой-то счет. Как будто выкуп.
– В заложники взяли? У нас? Да не может быть. Это у вас в Москве…
– Все меняется, – вздохнул Стас.
– На Карагаче обычно женщины пропадали. Сейчас мужики. И такие, с кого есть что взять.
Участковый местные легенды знал.
– На погорельцев не спишешь…
– В том-то и дело… Может, бандиты завелись?
– Дикие старатели до сих пор бродят, отвалы перемывают. Но только летом, сейчас им рано еще…
– Кто же лодку прострелил?
– Говорят, пробоины по одному борту и все навылет. Пуль нет, установить, чей карабин, нельзя… Да у нас тут и незарегистрированного оружия хватает.
– Кто лодку нашел?
– Рыбаки, браконьеры, в общем… Говорят, в залом прибило. Шепнули жене Скуратенко.
– А что она?
Гохман уклончиво похмыкал, почесал спину об оконный косяк – не хотел говорить всего, что знал.
– Заявление написала о пропаже мужа, и больше не беспокоится. А она баба дотошная, должна бы верхом сесть и погонять…
– Что-то знает?
– Уголовный розыск проверяет. Думаю, избавиться вздумала от муженька.
