Кстати, отсутствие паспортов – формальная причина для задержания до выяснения личности.
– Ну, задержишь, и что? Представляешь – сорок баб? И все с гонором. Тут столько визгу будет! Цыганский табор, рота ОМОНа не справится… Ты как хочешь, а я пас.
– Сорок бывших проституток – это серьезно…
– Кстати, Скуратенко писать заяву отказался, – напомнил Рябыш. – Что еще раз доказывает – у него рыло в пуху. Попытка изнасилования – тяжкое преступление…
– И красавица эта вряд ли напишет, – заметил следователь.
– Но мы должны реагировать… Кстати, Гохман, Карагач – это твоя земля?
– Формально моя, – откликнулся тот. – Только на чем обслуживать? Пешком?
– Да, люди живут, бесплатно работают, семей нет, а детей рожают, – продолжал Кошкин. – Явное многоженство, и как будто государства не существует, сами по себе. Ребятишки у них хоть зарегистрированы в ЗАГСе?
– Откуда? – терял надежду на успех опер. – Самосев… Ну, выпишешь ты родителям предписание, и что? И еще их сыскать надо, этих родителей.
Там коммуна… В общем, дохлое это дело, господа присяжные. Считаю, надо с полковником этим потолковать и сваливать. Ну, кто желающий на Гнилую Прорву? В гости к отроковицам?
– Поеду я, – заявил Рассохин. – Тем более Матерая приглашала. И потом, мне легче говорить с Галицыным.
Следователь поморщился.
– Не думаю. Менты хорошо разговаривают с прокуратурой. Полковник же московский, тоже с гонором…
– Напугаете женщин…
Рябыш натуженно рассмеялся.
– Этих не напугаешь! Там треть – проститутки на пенсии, еще треть – бывшие наркоманки… Информация к нам доходит.
– А еще треть?
– Чокнутые, повернутые… В общем, сброд.
– Все-таки ехать должен я, – надавил Стас. – Можно вдвоем, но с нейтральным человеком. Например, с журналисткой, раз уж взяли на корабль…
– Это разумно, – одобрил Кошкин. – Однако двоих отправлять опасно. Может, они вас заманивают? Поедут еще Рябыш и Гохман.
Неподалеку от Гнилой ссадите, пусть топают берегом.
Рассохин отрицательно помотал головой:
– Берегом они не пройдут. А потом, на Карагаче всюду глаза и уши. Отъехать не успеем, скажут: Рассохин везет ОМОН, карателей. И уведут нашего полковника в какой-нибудь тайный схорон, и ищи-свищи.
– Я могу спрятаться, – предложил участковый. – В носовом отсеке. А что? Хода часов семь, всяко пролежу. Заодно и высплюсь.
