– Это была моя отроковица! – почти выкрикнул Стас, чувствуя навязчивое бессилие.
– Да будя врать, паря! – обезоруживающе засмеялся он. – Была бы твоя – возле себя держал, на шаг бы не отпустил, долю бы свою с нею делил. Она чужая тебе, я же сам видел! И ты ей чужой… А Прокошке теперь родная, ибо добычей взял. Ты ешшо молодой совсем, рано тебе жену. Ты ешшо, поди, с Богом-то не ратился, отрок комолый. Дак погуляй пока…
– Она была моя, она обещала…
– Чего обещала?
– Мы взяли палатку и ушли в лес, – почему-то как уже о произошедшем сказал Рассохин.
– Нашли там место, тайное… И наперекор судьбе!
– Она что же, паря, блудила с тобой? – вдруг сурово спросил погорелец. – Ежели так, прямо и сказывай!
Жидкая вершина валежника играла под ногами, и чтобы не свалиться, Рассохин уперся в нее штыком и навалился на приклад винтовки.
12
Всю ночь Рассохин просидел на кедре, нависающим над бурной водой прижима, перебирая в памяти чувства и дела давно минувших лет и с рассветом, когда с реки потянуло холодом, начал зябнуть.
Он хотел уже пойти к стану, чтоб запалить костер и подремать возле него, однако услышал за спиной стук деревянных подошв и вспомнил: в Древнем Риме рабы носили деревянные сандалии, чтобы было слышно, чтобы не могли подойти бесшумно и зарезать спящего господина, а кожаные полагались только вольным гражданам.
Блаженная остановилась у него за спиной, после чего села и затаилась.
– Ну и что не спишь? – спросил он, не оборачиваясь.
– Днем выспалась, – отозвалась голосом отрешенным.
– Я ночами сплавлялась, а днем находила местечко и спала. И потом, я с детства боюсь спать одна.
– А что, за тобой гонятся?
– Они следят за мной, – не сразу призналась она. – С берегов смотрят. И сейчас за твоим островом стоит одна, русалка. Из воды вынырнула…
– Да, я тоже чую – глядят… А почему следят за тобой?
– Сами огнепальную пророчицу найти не могут, а я могу! Вот они и хотят, как найду, меня погубить и истину себе присвоить. Хитрые!"
"Кажется, у блаженной была мания преследования, замешанная на сексуальной озабоченности, потому что она положила руку Стасу на бедро и начала потихоньку гладить.
– Траур у меня! – напомнил он строго и, отодвинувшись, достал трубку, хотя курить не хотел.
– Вы не знаете, в поселке можно работу найти? – вдруг спросила блаженная совершенно разумным голосом.
– Пророчицу уже искать не хочешь?
– Хочу! Но они по пятам за мной. А я приеду в поселок, устроюсь на работу, люди Кедра отстанут.
