И та же жадность заставляет сумасшедшего охотиться за мной. Неужели есть что-то удивительное в том, что мне не нравится все это?
– Вовсе нет, – сказала Мэлди, – но ты же не думаешь, что Эрик похож на Уильяма?
– Нет, конечно.
– Тогда постарайся объяснить все Эрику.
Эта мысль ужаснула Бетию.
– Я уже говорила Эрику, что никогда не стану сравнивать его с Уильямом.
– Иногда недостаточно просто сказать.
– Я начинаю чувствовать себя виноватой.
Мэлди улыбнулась:
– Все, что я хотела, – это чтобы ты заглянула в себя и разобралась, почему эта битва вызывает у тебя такое отвращение.
Думаю, Жизель права. В тебе говорит страх за Эрика и его друзей.
– Что ж, я готова признать, что когда я размышляю о предстоящей войне, я думаю только о Эрике, Питере, Боуэне и Уоллесе, не принимая в расчет остальных. Я не перенесу, если с ними что-то случится, если они погибнут, сражаясь за этот проклятый Дублин. Как раз то, что сказала Жизель, не правда ли?
– Почти, – сказала Мэлди. – Я не думаю, что мы до конца успокоили твои страхи, но постарайся впредь, говоря об этом, выражать только тревогу за безопасность близких.
– Ты хочешь, чтобы я скрывала свои чувства?
– Только ту часть, которая заставляет Эрика считать, что ты осуждаешь его.
Бетия задумалась. Ее неприязнь к предстоящей битве действительно была во многом вызвана страхом за Эрика. Нетрудно сосредоточиться на этом и перестать думать о причинах сражения. Это не будет означать, что она обманывает Эрика.
– Да, так я и сделаю, – наконец согласилась она.
– Если вы решите, что должны рассказать Эрику о нашем разговоре, скажите ему это. Может быть, если он услышит это от вас, то не будет расспрашивать меня о моих чувствах.
Мэлди кивнула, помогая Жизель подняться.
– Я понимаю. Мы все боимся, Бетия. Ни одна из нас не хочет отпускать своего мужчину туда, где его могут убить. Ты в этом не одинока.
Когда они ушли, Бетия поспешила лечь в постель. Приближался вечер, и ее самочувствие снова ухудшилось. Лежа в постели, Бетия прокручивала в памяти разговор с Жизель и Мэлди.
Меньше всего на свете она хотела обидеть Эрика и заставить его думать, что она презирает его за желание отвоевать замок.
Она была бессердечной, подумала Бетия. Была так озабочена своими тревогами, что не обращала внимания на чувства других. Пришла пора перестать быть ребенком. Другие женщины в Донкойле тоже рискуют потерять своих мужчин в битве с сэром Грэмом.
Она решила проявить такое же мужество.
