Задерживаю ее в своем сознании, устраиваясь перед сложным замком."
"— Значит тебя я должен был вскрыть, да? — Рассматриваю систему. Новая, с отличной защитой. — Поиграем, — провожу по нему пальцами, как по коже любимой женщины.
— Ты псих, — тихо смеется Прекрасная.
— Да, — киваю ей. — Не мешай. Лучше засеки время. Я хочу знать, за сколько я справлюсь с этой штукой.
Лена замолкает, видимо, отсчитывая секунды, а я погружаюсь в работу, забыв обо всем: о вагоне, о замерзших пальцах. Только злость на мажора, фантазии о его кровавых пытках и замок — все, что мне сейчас интересно.
Красивая «игрушка» вспыхивает ярче. Раздается неприятный писк, затем щелчок и свет гаснет. А следом как по заказу плавно останавливается и вагон.
— Сколько? — Все еще не дышу я.
— Семьсот восемьдесят, — хрипло озвучивает Лена.
— Тринадцать минут. Это очень долго, — недовольно качаю головой, решая, что заберу замок себе и досконально изучу. Если они пришли к нам на рынок, я должен уметь с этим работать, потому что я лучший.
С усилием открываю створку. Ноздри дразнит запах мороза, снега, разогретого дерева и мяса на углях. Осматриваюсь. Перед нами расположился частный сектор. В домах с белыми шапками на крышах горят желтые огоньки. Из труб валит дым. И только в одном дворе видно, как тлеют раскрасневшиеся угли в мангале недалеко от низенького забора.
Спрыгиваю на землю. Снимаю Лену и кивком головы указываю именно на этот дом.
— Почему ты думаешь, что нам туда? — Шепчет следователь, вынимая табельное оружие.
— Потому что только мажор будет пафосно жарить шашлыки в деревне в такое время, — ухмыляюсь я, отбирая у Лены оружие.
— А если ты ошибаешься? — Не унимается она.
— Мы вежливо извинимся. Наверное… — азартно крадусь вперед, стараясь не скрипеть снегом и дышать как можно тише.
— Стой! — Дергает меня за куртку Прекрасная, но одного моего жесткого взгляда ей оказывается достаточно, чтобы замолчать и пойти за мной.
Калитка, как в моем детстве, на вертушке. Открываю и оказываюсь во дворе.
У мангала стоит кастрюля, заляпанная соусом для мяса. Пахнет горячими углями, баней и маринованным луком.
Застываю, услышав тяжелые, скрипучие шаги из-за угла сруба.
— Ну, наконец-то! — Раскинув руки в стороны, с довольной улыбкой на лице меня встречает сам, чтоб его, Ворон! — Мы думали, праздник без тебя будем отмечать.
— Ствол опусти, — из дома выглядывает Мирон.
— Надеюсь, вы хорошо потрахались, — раздается голос мажора с другой стороны.
