– И нечего притворяться беременной, это ничего не изменит. – Он ткнул пальцем в спрятанную под одеждой Нетты подушку. – Это уже десятый жених. Твои сестры устали ждать, когда ты найдешь подходящего супруга. Такого не существует. – Барон грохнул кулаком по столу и, брызгая слюной, проревел: – Мерзкая девчонка! Тебе уже восемнадцать! Скоро ты будешь слишком старой, чтобы соблазнить даже такого, как Дарем!
– Барон настолько же тощ, насколько Джеймс Хексем был жирен. – Линетт с отвращением поморщилась. – Каждый раз, глядя на меня, он пускает слюни через обломки черных зубов.
Да еще пытается тискать мою грудь и болтает всякие непристойности.
Трясущийся старик искоса смотрел на Линетт водянистыми глазами. Она в ответ твердо смотрела на него.
– Я запрусь в своей комнате, пока он не уедет. Я не выйду за Дарема! Ни сейчас, ни потом.
– Выйдешь. Иначе твоя спина познакомится с моей палкой! – закричал отец. – Будешь сидеть на воде и черством хлебе, пока не образумишься.
Барон сдернул дочь со стула, чуть не повалив на землю.
Потенциальный жених сиял от восхищения, будто они разыгрывали пьесу, чтобы развлечь его.
– У меня душа поет при мысли о постельных удовольствиях, – сказал Дарем. – Объясните малышке, что у меня серьезные намерения, милорд. Мы поженимся, как только у нее случится выкидыш. – Он загоготал было, но его беззубая усмешка сразу исчезла, когда барон за волосы вытащил упрямицу из большого зала.
Толкнув Линетт в спальню, он захлопнул дверь. Тяжелый ключ повернулся в замке. Это случалось не в первый раз.
Барон велел поставить замок после того, как сбежали первые женихи Линетт. Всякий раз, когда очередной претендент удирал по разводному мосту, отец колотил девушку и пытался заставить ее выйти замуж. Он не принимал во внимание желания Линетт.
Солнце клонилось к закату, когда сводные сестры Линетт отперли дверь ее комнаты. Увидев, как горничная и слуги внесли бадью и ведра с горячей водой, Линетт тут же насторожилась. Прежде отец, запирая, никогда не разрешал ей купаться.
Это была часть наказания.
– Мы хотели тебя порадовать, Нетти, чтобы ты не беспокоилась, думая о завтрашнем бракосочетании с бароном. – Чопорные манеры Присциллы полностью соответствовали ее уменьшительному имени.[3] – Вот твое любимое мыло, чтобы улучшить тебе настроение, – сказала она, положив на табурет пахнущий вереском кусочек.
– А я принесла сыр, хлеб и вино. Отец стремится принудить тебя к замужеству, и мы хотели помочь тебе пережить это непростое время.
