– Что ты такого увидела, что у тебя щеки зарделись?
Коннор обхватил Элизу за ягодицы, приподнял, прижимая к своему налившемуся твердому копью, и крепко поцеловал в губы.
– Нечего глазеть на мужчин, когда ветер сильный. И не сомневайся, я тебя накажу, если увижу, что ты на их наготу заглядываешься.
Они спустились в большой зал приветствовать гостей. Не успело солнце подняться в зенит, как все помещения замка были заполнены представителями кланов, съехавшимися на торжество. Те, что рангом пониже, раскинули палатки между внешней и внутренней стеной замка.
Для мытья такой толпы народа не хватало лоханей. Мерек посоветовал находящееся рядом озеро и воду из колодца.
– Я очень рассержусь, если увижу, что ты болтаешься у двери, разглядывая купающихся голых мужчин. – Коннор пристально посмотрел на Элизу. – Если уж тебе так нужно разглядеть мужское тело, можешь вымыть меня.
Элиза толкнула его локтем в ребра."
"– Ну что за человек! Я на голых не заглядываюсь, – вознегодовала она. – Слышал бы мой отец эти слова, он бы тебе нос разбил, а может, даже твою бестолковую голову.
Он запросто это сделает, и не удастся мне завтра выйти за тебя.
В комнате одновременно раздался тихий смех и взрывы хохота. Элиза попыталась сбежать. Коннор крепко держал ее.
– Я слышу, волынщик играет английскую мелодию. Твой отец у ворот. Разве ты не хочешь приветствовать родителей, чтобы твой отец сразу начал бить меня до полусмерти?
Элиза кинулась к двери. Коннор, усмехаясь, последовал за невестой.
Нетта плакала всю свадьбу Элизы.
Чем больше она рыдала, тем сильнее нервничала невеста. Мерек хмурился:
– Жена, ты оскорбляешь меня своими рыданиями. Ты должна улыбаться и показать подруге, что супружество – счастливое занятие. – Он с сомнением посмотрел на Нетту. – Ты держишь себя так, будто ее ведут на заклание.
В ту минуту, когда пара произнесла клятву и семейство отправилось в часовню на свадебную службу, слезы Нетты высохли. Мерек решил, что дело в женском характере, но изменил свое мнение, когда слезы покатились из глаз отца Элизы.
Ох уж эти англичане! Мерек презрительно фыркнул. Ни один горец не станет лить слезы из-за женщины!
Хотя Нетта нравилась ему, Мерек отказывался признавать, как важна она стала для него. Он не осмеливался любить ее. А гнев, который его охватывал, когда ей пытались причинить зло, дело вполне естественное. Когда кто-то угрожает его имуществу, любой взбеленится.
Мерек больше не позволит Мортейну близко подойти.
