Во дворе дома на всякий случай осмотрелся. Как будто среди припаркованных здесь машин мог оказаться темно-серый мини-вэн, знакомый мне по кладбищенской истории. Но не было ничего похожего. И опасностью здесь не пахло. Женщины со своими отпрысками на детской площадке, чуть поодаль худой, костлявый, как Кощей, мужчина с грозным бультерьером на поводке, но без намордника, два пацаненка со смехом, под барабанный гул бегут по крышам гаражей. И под окнами дома все спокойно, ни единого трупа на газоне. И о недавнем происшествии ничего не напоминает.
"
"Траурным духом повеяло на меня из квартиры, куда я стремился. Дверь мне открыла довольно-таки молодая на вид, потемневшая от горя женщина в черном платке. Бросив взгляд через ее плечо, я увидел завешанное белой тканью зеркало. В воздухе витал запах валерьянки.
Я достал из кармана удостоверение, представился:
– Капитан милиции Петрович.
– Что-то случилось? – насторожилась женщина.
– А что еще могло случиться после того, что уже произошло? Николая Трофимовича уже не вернешь, – скорбно вздохнул я.
Женщина кивнула, соглашаясь. Хотела что-то сказать, но из глаз хлынули слезы и, видимо, перехватило дыхание.
– Насколько я понимаю, вы вдова Николая Трофимовича?
Она кивнула.
– Убийцы вашего мужа наказаны.
– Я знаю, один убит, другой ранен…
– И тот, который был ранен, уже на том свете. Умер в больнице… Не думаю, что вам жаль.
– Своими бы руками иродов!..
– Может, вы пропустите меня в квартиру? А то как-то неудобно на пороге…
Женщина замялась. Она явно не хотела пускать меня к себе в дом.
Понимала, что должна была это сделать, но естество ее противилось. Видно, не из тех она людей, для кого сотрудник милиции – друг, товарищ и брат.
– Да и нога у меня болит, еле стою. Бандитская пуля. Убийц вашего мужа задерживал…
– А-а, так это вы в них стреляли! – встрепенулась женщина и распахнула передо мной дверь.
Вряд ли она хотела видеть во мне друга или брата, но, похоже, признала во мне товарища по несчастью.
От напряжения рана разнылась, нога разболелась – каждый шаг давался мне с трудом, и все же я заставил себя осмотреть всю квартиру.
Три комнаты, кухня, приличный ремонт, хорошая мебель. Скорбная тоска и мертвая тишина. На стене в зале висели часы, но секундная стрелка мертво стояла на одном месте.
– Я смотрю, время для вас остановилось, – сказал я, доковыляв до балконной двери.
– Коли нет, зачем мне время? – тоскливо пожала плечами женщина.
– А зовут вас как? – спросил я, осматривая балкон.
– Юлия Петровна.
