Но как оказалось, все эти меры предосторожности были напрасными. Ни один секрет не встретился мне на пути. Хотя бы на егеря какого-то набрел, так нет, совершенно ничего.
Сначала я вышел к пустующему причалу, от которого к поселку тянулась мощеная дорога. Там я впервые почувствовал, что за мной наблюдают. Кто, откуда – непонятно. Но чем ближе я подходил к поселку, тем явственней становилось это ощущение. И эти два лба, что сидели на веранде, ничуть не напряглись, увидев меня. А ведь наверняка они поставлены здесь для того, чтобы оберегать поселок от чужаков.
Значит, они знали, что я направляюсь к ним. Что вовсе не удивительно, зная уровень технического оснащения «плохих людей», которые пытались остановить меня на очень дальних подступах к поселку."
"Ситуацию, в которой я оказался, можно было сравнить с выходным днем в исправительно-трудовом лагере не самого строгого режима. Можно гулять по жилой зоне, ходить руки в брюки, плевать в небо, пить сок у продуктового ларька – никто тебя не тронет.
Но стоит приблизиться к ограждению запретной зоны, и часовой на вышке тут же передернет затвор автомата, чтобы открыть как минимум предупредительный огонь.
Что-то мне подсказывало, что «Сель-Клуб» входит в «жилую зону» всплывшего в мысленных образах лагеря. Я подошел к парадному входу и краем глаза глянул на парней с веранды. Они смотрели на меня, но не выказывали признаков недовольства. Лишь хитро усмехались, предрекая мне горькую участь.
В небольшом светлом холле я увидел вешалку на стене и стул для охранника, который должен был находиться здесь.
Но ни одной живой души я здесь не заметил. И вешалка пустовала.
Людей я увидел в зале. Первой в глаза бросилась красивая полуголая девушка, ужом и под музыку вьющаяся вокруг хромированного шеста. Бессмысленный взгляд, отрешенное выражение лица, четкие, смелые, но совершенно не одухотворенные движения. Не человек, а какой-то запрограммированный механизм.
Все бы ничего, но в этой девушке я узнал танцовщицу Эльзу, как она сама себя называла.
Тогда, в Черногайске она предупреждала, что ее могут наказать и отправить далеко-далеко. А ведь наказали, отправили в ссылку, которая, возможно, еще не стала для нее каторгой. Сейчас она, в общем-то, занималась привычным для себя делом. Но, возможно, в ближайшем будущем ее ждет настоящее наказание. В любом случае к тому, что Лиза оказалась здесь, причастен был я. Но и сама она тоже была виновата – не стоило ей поднимать тревогу.
