Ковер я уложил в багажник своей машины, а тело мы сбросили в реку. На этот раз дело происходило близ северо-западной окраины Черногайска, и покойного киллера понесло вниз по течению, прочь от города.
– Ну, вот и все, – грустно сказал Олег. – Теперь я влип во все это дерьмо окончательно.
– Можешь убить меня, – в шутку предложил я.
А Семиряднов мог воспринять это всерьез. Ведь если меня вдруг не станет, никто не сможет ни в чем его обвинить. Но шансов у него не было. Меня хоть и связывали костыли, но мою руку тяжелил вороненый «ТТ» с накрученным на ствол глушителем.
– Зачем? – жалко пожал плечами Олег. – Ты хоть и злишься на меня, но я уверен, что не выдашь.
– Надежда умирает последней, – ответил я ему избитой банальностью. И немного подумав, добавил: – После Галины и Лидии, да?
Он понял, к чему я это сказал. И обреченно махнул в мою сторону рукой."
"– Делай со мной что хочешь, но я не знаю, что стало с твоей Лидой.
И как это ни странно, я ему поверил. И отпустил с миром, хотя и мог отправить его в реку, догонять уплывшего покойника.
Перед тем как сесть в машину, он сказал мне, что глупо в моем случае отправляться в санаторий.
– Да ты и сам понимаешь, что там тебя вычислят, – добавил он.
Я молча кивнул ему и махнул рукой, прощаясь и с ним, и с городом, который покидал. Мне казалось, что я не просто покидаю их, а перемещаюсь в совершенно другое измерение, выхода из которого может и не быть.
Часть вторая
Глава 11
Сосны гнулись и скрипели на ветру. Мне казалось, будто они смеются надо мной, хватаясь за животики.
И березки клонились одна к другой, будто перешептывались меж собой, шушукались, обзывая обидными словами несчастного путника… До таежного поселка оставалось совсем чуть-чуть, когда у моей «Тойоты» отвалилось колесо. Меня это, конечно, не радовало, но все же я мог похвалить свою старушку – как-никак тысячу километров прошла без единой поломки, причем последнюю часть пути преодолевала практически по бездорожью. Но как объяснить этим глупым березкам, что моя машина совершила подвиг и не смеяться над нами нужно, а петь осанну за то, что я смог забраться далеко за Ангару.
Я даже не ломал голову над тем, как справиться с поломкой своими силами: прекрасно понимал, что это бесполезно. А сам на своих двоих идти не мог, вернее, на четырех, если брать в расчет костыли. Бездорожье и три педали в машине серьезно натрудили мои ноги, и сейчас они болезненно ныли, требуя тишины и покоя.
А погода не баловала.
