На сходство с бараньим племенем указывали еще и его волосы – кучерявые и свалявшиеся от грязи до плотности необработанного каракуля. А воняло от него потным некастрированным козлом.
– Как зовут?
– В-Вася… – в каком-то животном ужасе выдавил парень.
– Как же так, Вася? И друга моего убил, и девушку мою закопать хотел.
– Я… Я не убивал!
– А кто его убил?
– Н-не знаю!
– Если не знаешь, значит, ты и убил… Думаешь, в тюрьме хорошо будет – постель чистую дадут, макаронами накормят? Так не доживешь ты до тюрьмы.
Ты же сотрудника милиции убил!
– У-у-у! – скулящим воем отозвался он. – Не убивал!
– А кто убил?
– Ну, там стреляли…
– Кто приезжал? Кто деньги тебе дал?
– Не мне!
– А кому?
– Сашка деньги брал… Убили Сашку-у-у-у…
– Кто деньги ему дал? Как их зовут? Откуда они?
– Не знаю… Сашка знает… знал… а я не-е-е!..
– Откуда ты знаешь, что Сашка их знал?
– Рыжий позвонил, он там на воротах, он их пропустил… Он Сашке позвонил, сказал, что Шрам едет…
– Кто едет?! Шрам?!
– Ну да, Сашка его так назвал… Он, говорит, недавно хоронил одну девку… А я здесь с прошлой недели… Я ничего не знаю…
– А почему Шрам? Кто его так называет? Все или только Сашка?
– Я не знаю.
Рыжий сказал, что Шрам. Сашке сказал, а Сашка мне…
Я думал о том, что эта кличка, возможно, и не была приметой, через которую по оперативным каналам можно было выйти на преступника. Рыжий мог придумать ее сам, для внутреннего, так сказать, пользования. Но в то же время эта кличка была характерна для парня в бейсболке.
Слишком уж изуродован рубцами его подбородок, который сам по себе мог служить особой приметой…
– А Рыжий тоже девку закапывал?
– А-а… не знаю! – мотнул головой гробокопатель. – Может быть, он уже здесь давно…
– Ну, посиди пока здесь.
Я стремительно вышел из помещения и на крыльце нос к носу столкнулся с Олегом Семирядновым. Молодое дарование двадцати семи лет от роду – уже майор, но еще пока не начальник следственной части нашего РОВД, хотя назначение на эту должность – дело уже почти решенное.
"
"Короткая командирская прическа, холеное лицо с по-юношески нежной кожей; резкие черты лица в гармонии с мягкой, но себе на уме улыбкой. Глаза светлые, взгляд открытый – как огромный лиман с чистой, но мелкой водой, под которой скрывался толстый и темный слой ила. Спортивного вида, подтянутый, с отличной строевой выправкой. Форма сидела на нем идеально, как будто мундир шился не абы где, а в кремлевском ателье.
