— Неважно, это уже прорыв, — сказала она, заглядывая в пакет и запуская туда руку, проверив предварительно, что на ней нет краски. — Раньше тебя в магазин за новыми вещами надо было силком тянуть, как влезешь в одно, так и ходишь, пока не сносишь совсем.
— По содержимому моего шкафа в рабочем кабинете такого не скажешь, — возразил я, а сам подумал, как много общего в итоге у меня с бывшим Сашей. Я тоже найду любимую вещь и не снимаю до последнего. Теперь придётся меняться. В статусе сына графа, да ещё и лекаря, работающего в его клинике, я должен соответствовать образу.
— Конечно не скажешь, а всё благодаря кому? — Катя вопросительно посмотрела на меня, ожидая ответа.
— Благодаря тебе, — кивнул я и ласково потрепал её пышную причёску.
— Вот именно, я могу перечислить всё, что там находится и в каком порядке висит, если ты только специально сегодня не менял местами.
— Заняться мне больше нечем, — фыркнул я.
— А кто тебя знает, — хихикнула она. — Ну давай, показывай пальто, завтра менять пойдём.
Когда я снял своё пальто и надел новое, Катя так выкатила глаза, что я начал за неё переживать.
— Что-то не так? — спросил я. Наверно всё-таки не угадал покрой или цветовая гамма не в моде, хотя я сегодня встречал что-то подобное на Невском проспекте.
— Ты впервые в жизни сам купил пальто, да такое, что мне сказать даже нечего! — радостно воскликнула сестрёнка. — Кроме как «вот это да»! Это офигительное пальто!
— Ну слава Богу, а я переживал, что тебе не понравится, — подхватил я тему, словно ничего не произошло и не было амнезии.
Мы ещё немного пообсуждали моду, кривую ножку мольберта, наглых уток и это было прекрасно. Я уже начинал реально чувствовать себя, как дома. Эмоции говорили мне, что так и есть. Внутреннее ощущение возвращения домой, в родные пенаты. Осталось только вспомнить, как в эти пенаты войти, но тут оказалось не сложно. Катя бежала впереди, продолжая мне рассказывать всякие бесполезные новости, а я с упоением слушал и шёл за ней со сложенным мольбертом и пакетом в руках, стараясь не отставать.
— Ноги обтереть не забудьте, господа хорошие, а то ишь распалились! — недовольно пробурчала невысокая пожилая женщина с седым пучком на голове и в переднике служанки, встречавшая нас на входе. — Полы только помыла!
— Так и сделаем, Маргарита, не ругайся! — парировал я, сам не заметив уже, как вспомнил о ней много мелких деталей, в частности сварливый характер и патологическую любовь к чистоте.
