Ну да, иначе зачем он тогда?
Отец сидел за столом и пересматривал папки документов. Я почему-то сразу догадался, что это аналог наших историй болезни. Вид у него был смурной, но по крайней мере запаха грозы уже не было. Он бросил на меня короткий недовольный взгляд и кивнул в сторону стула напротив.
— Садись, — коротко бросил отец, взяв в руки следующую папку.
Я смирно присел на стул для посетителей и решил осмотреться, в ожидании пока дойдёт дело до малоприятного разговора. Его кабинет был вдвое больше, солиднее, респектабельнее, чем мой.
Оно и правильно, руководитель. И тоже много книг, целая библиотека. Неужели здесь существует такое количество медицинской литературы? Вроде ведь всё просто, приложил руку к больному месту, поколдовал и попрощался с уже здоровым человеком.
— Почему не позвал меня сразу вчера? — резко прозвучал на фоне тишины голос Петра Емельяновича, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. — И не надо юлить, скажи истинную причину.
— Острый приступ идиотизма, — коротко ответил я, не зная, что ещё можно добавить о происшедшем.
"
"— Мне кажется, это был не приступ, а длительное состояние, — высказал он с чёткой ноткой презрения. Та самая, которую очень неприятно слышать из уст родителя. Вот кто угодно так скажет, абсолютно начхать, а здесь совсем другое дело. Как ножом по сердцу. И это я ещё окончательно не проникся идеей, что он мой отец. — Слишком долго я терпел твою безответственность, эгоизм и наплевательское отношение. То, что было вчера не лезет ни в какие ворота.
Без последствий не обойдётся, а вот какими они будут, покажет время. Если я правильно понимаю, Обухов Степан Митрофанович будет собирать коллегию по этому случаю. С меня запросили предоставить все обстоятельства летального случая в клинике в письменном отчёте.
В голове всплыл образ упомянутого отцом князя Обухова, который возглавлял госпиталь его же имени и городскую коллегию лекарей. Самая весомая фигура в Питере по части медицины. Мужик суровый, жёсткий, но справедливый.
Один раз я уже попадал ему под горячую руку, но он дал мне шанс на реабилитацию, боюсь, второго не будет. Лишат права на лекарство? Может быть. Восстановление этого права процесс сложный, но осуществимый. Есть ещё одно но, в коллегии есть парочка немаловажных особ, которым я как кость в горле, вот эту проблему решить будет сложнее, а их Обухов послушает более охотно, чем меня. Втираться к ним в доверие дело нереальное.
