От подвески волнами расходилась сила, а в животе появился неприятный холодок.
— Ну как тебе? — спросил Виктор Сергеевич, переведя наконец ошарашенный взгляд с вещицы на меня. — Так, посмотрел? Теперь отодвинься подальше.
— Очень красиво, — кивнул я, с трудом оторвав глаза от завораживающей пульсации и послушно отодвигая стул на несколько метров назад. Неприятное ощущение в животе сразу отступило. — И почему-то немного страшно.
— Ты же понимаешь, что это не работа теневиков?
— Они попроще делают?
— Ну естественно! Это же нормально, когда нелегалы стараются поменьше вложить и побольше заработать.
А этот амулет стоит очень дорого. Теперь на повестке главный вопрос, где ты взял столько денег? Или ты с рождения отказывал себе во всём и копил? Отец не дал бы денег на это, понимая, что загонит тебя в гроб.
— Мне нечего ответить, дядь Вить, ну ты понял уже почему.
— Может быть ты его украл? — спросил он и тут же усомнился в своих словах. — Не, это не в твоём стиле.
— Хорошо хоть так, не хотелось бы прославиться, как вор.
— Тогда вопрос о появлении у тебя такого могущественного амулета остаётся открытым, — подвёл он итог. — У самого нет никаких предположений?
— Подстава?
— Может быть и такое. Я бы даже сказал наиболее вероятно. Жаль, что ты не можешь вспомнить, как он к тебе попал. Завтра приедет Корсаков Борис Владимирович, может он сможет помочь тебе хоть что-то восстановить в памяти.
— А кто он такой этот Борис Владимирович? — спросил я, с трудом оторвав взгляд от завораживающего амулета.
Заметив мою реакцию на него, Виктор Сергеевич закрыл коробочку. — Отец вчера тоже про него упомянул, он здесь анестезиологом работает или кем?
— Анестезиологом? — вскинул брови старик, уставившись на меня, как на новые ворота. — Это типа врач, который занимается чисто снятием боли? Откуда ты это слово вообще откопал?
— Не знаю, — пожал я плечами. Не рассказывать же ему, что в нашем мире серьёзные операции без них вообще не происходят. Палево конечно, словечки из своего мира вбрасывать, надо учесть этот момент.
Знаю ведь, что здесь всё по-другому, а вляпался. — Само как-то выскочило."
"— Ох, не нравится мне это всё, — покачал старик головой. В общении со мной он это делал слишком часто. — Борис Владимирович у нас мастер души и разума. А на серьёзных вмешательствах он помогает пациенту отрешиться и не чувствовать боль, которая неизбежна при таком вливании энергии лекарем. В какой-то степени можно назвать его и анестезиологом.
