— Твой дар возвращается с такой скоростью, что никакие амулеты на фиг не нужны! Так ещё с недельку поработаем и можно подавать заявление в коллегию на пересмотр дела.
— Дай-то Бог, дядь Вить! — вздохнул я, представляя уже себе свой триумф во время испытаний на заседании коллегии. — Будем работать, пока не смогу всё сделать без использования шовного материала.
— Ну это да, там тебе этого не предоставят, — согласился он. — Тебе надо медитацию ещё усовершенствовать, чтобы накапливать энергию более эффективно.
Раз уж кость прихватить получилось, то остальное тоже быстро освоишь.
— Не думаю, что быстро, рану такого большого объёма я пока не осилю.
— С чего это ты решил? — он удивлённо поднял густые седые брови. — Мягкие ткани легче срастаются."
"— Дело в объёме, — подчеркнул я. — С костью получилось потому, что я собирал пучок энергии и направлял узко направленно, можно сказать точечно, чуть ли не в каждую определённую клеточку. Если бы я направлял так, как это делает отец, у меня ничего не получилось бы.
— Пф! — фыркнул Виктор Сергеевич. — А я думаешь как делаю?
— Точно так же? — теперь пришла моя очередь удивляться. — Тогда почему раньше мне об этом не сказали?
— Да просто не успел, — хмыкнул он. — Хотел сначала посмотреть, что у тебя получаться будет, а тут смотрю ты и сам догадался. Полистал одну из моих книжиц что ли?
— Ну да, как раз про переломы.
— Я так и подумал. Я сначала решил, что ты откроешь, обалдеешь и отложишь в сторону.
— А так сначала и было, — хихикнул я.
— Но я себя пересилил и откопал дельный совет по поводу узкой фокусировки.
— На этом и выезжают некоторые, я например. Это Захарьину дар такой достался по наследству, что он просто водопадом силу льёт и заживает всё прямо на глазах, но так могут далеко не все, а он этого не понимает. Считает, что все остальные просто раздолбаи, которые не умеют пользоваться даром. Мне один из его учеников рассказывал, как он обзывает всех тупыми безрукими носорогами.
— Носороги то тут причём? — засмеялся я.
— А ты у него спроси, — хитро улыбнулся Виктор Сергеевич. — Прямо во время заседания коллегии. Он тебе популярно объяснит.
— К вам уже можно заходить? — раздался нервный женский голос из приоткрывшейся двери.
— Да, конечно, проходите, — ответил я дамочке лет шестидесяти.
Пациентка явно старалась выглядеть намного моложе своих лет, нанеся на лицо уже не макияж, а настоящий грим. Такого слоя штукатурки я давно не видел.
