Лечебница уже кишела посетителями, день обещал быть весёлым, достанется всем. Надо ускоряться и работать на пределе. Под дверью нашего кабинета я увидел знакомое лицо. Николай Шапошников, тот самый строитель, встречал нас с выражением недоумения.
— Вот я не понял, господа дорогие, — он эмоционально развёл руками. — Так меня не обманули, что вы сегодня здесь работаете, а не в кабинете, который я для вас сделал?
— Не обижайтесь, Николай, — сказал я, включив самую обворожительную улыбку. — Ну так получилось, у того доктора кабинет оказался совсем непригодным к работе, мы уступили ему.
К тому же отремонтированный кабинет был его изначально. Всё равно большое вам спасибо, вы доброе дело сделали.
— Да, доброе, — скривился он. — Сегодня не задерживайтесь, к четырём приду.
— Да не стоит, всё нормально, — попытался я его отговорить.
— Знаю я, как там всё нормально, посмотрел уже. Я всё решил, в четыре приду.
— Ну хорошо, — согласился я. Кто я такой, чтобы запрещать человеку делать благородные поступки. — Так вы зачем приходили то? Не за этим наверняка.
— Ну да, я уже и забыл, — хмыкнул он. — Колено заболело, по стремянкам лазить очень тяжело со вчерашнего дня, глянете?
— Заходите, — я открыл дверь и пропустил его вперёд, проигнорировав возмущённые возгласы в очереди. — С этим я быстро разберусь, будете и дальше с двумя мешками на плечах сальто крутить.
Николай удивлённо уставился на меня, потом всё-таки прошёл в кабинет и лёг на кушетку, как я его просил. Минуты через три или четыре я разрешил ему вставать.
Строитель во всеуслышание утвердился в своём мнении, что я кудесник, и убежал по своим делам. Теперь он вернётся в четыре. Он настолько пунктуален, что по нему можно часы сверять.
Пациенты шли одним сплошным потоком. Выглянув в коридор, я понял, что это не плоды козней главного знахаря, людей много у каждой двери. Хорошо, что мало с травмами и другими болезнями, требующими хирургического вмешательства, а то мы бы давно загнулись просто. Обед могли снова прозевать, но я заранее заказал доставку к определённому времени воспользовавшись короткой передышкой, когда дядя Витя сжалился и подменил меня ненадолго.
До конца рабочего дня оставался час, в коридоре становилось тихо, и я даже понадеялся, что мы закончим раньше, как в кабинет ввезли каталку двое санитаров, им расчищал дорогу и открывал двери главный знахарь лично. Под простыней лежал мужчина, белая ткань на нём кое-где была пропитана кровью. И неопытному понятно, что там не просто царапины.
