И, главное, проворачивает неосознанно простые уловки, как и многие женщины, вместе с тем, сетующие на мужчин, что, дескать, все наши мозги находятся в яйцах! Вот не стервы, а?! А где после такого зрелища им быть? Вот хоть её взять — окутанную чертовской притягательностью, девичьим смятением и откровенной необузданной страстью. Могу поклясться — все те кружевные тряпки, что сейчас на ней, совершенно лишние. Может сорвать их к чертовой матери и, не дожидаясь ответа, взять желаемое прямо в беседке, посреди чудной летней ночи под музыку гребаных сверчков? Уверен, она хочет того же.
Стоит лишь усмирить гордость и отдаться наслаждению.
Как меня угораздило вляпаться в эти чувства за один короткий вечер? Мне сложно понять и описать их природу. Но я готов сутками напролёт наблюдать за тем, как Ася прикусывает и жуёт нижнюю губу в растерянности, как закатывает глаза от недовольства, как пытается улыбнуться и тут же скрыть очаровательную улыбку за маской неприступности и безразличия, как мило фыркает и противоречит сама себе и мне.
У художницы масса скрытых талантов. Мне кажется, можно сойти с ума, пытаясь раскрыть их в одночасье. Она яркая, как вспышка. Я это чувствую. Стоит нажать на «спуск» и можно мгновенно ослепнуть. Закрываю глаза и встряхиваю головой, пытаясь прогнать иллюзии и вернуться в реальный мир. Захватив с собой начатую бутылку виски, в очередной раз разбавляя им хреновое настроение, направляюсь в её сторону, находясь на острой грани срыва… Хочу её до безумия… также сильно, как и бешусь в сиюминутном порыве…
Посреди ночи во дворе было светло.
Уличные фонари обеспечили эффектную подсветку дворам. Девушка сидела в беседке за огромным деревянным столом, залитая лунным сиянием, от чего её кожа завораживающе мерцала какими-то серебристыми микрочастичками. Сейчас она выглядела полупрозрачной, лёгкой, неземной. Светлые, волнистые пряди на ряду с белым халатиком придавали ей
ангельской внешности.
На моё приближение Ася пыталась не реагировать, натянув маску безразличия.
Только когда я подошёл слишком близко к столу и шумно выдохнул из себя гнев — она вздрогнула всем телом и потянулась рукой к хрустальной вазе, наполненной спелыми фруктами. Взяв первое попавшееся яблоко, принялась вертеть и разглядывать его.
— Сладкие? — ухмыляюсь, со стуком опуская бутылку на столешницу. Отодвинув на край коробки с инструментами и прочим хозяйственным инвентарём, переступил лавочку и присел напротив. — Яблочко дашь?
— Я тебе не Ева из Рая.
