Вы знакомы всего ничего!
— Я больше ничего не знаю, клянусь! — встряла в их перепалку, так как не могла позволить родным людям сцепиться из-за меня. Обстановка слишком накалилась. Дима находился на взрыве. В этой ситуации правильным решением было бы встать и уйти прочь из дома, из жизни Дмитрия и его семьи, чтобы не накликать беду на их головы. Я и так лечу в пропасть. Там, на дне, расшибусь и никто не заметит. Поднимаюсь со стула и на ватных ногах направляюсь к двери с твёрдым решением убраться отсюда куда глаза глядят.
— Ты уйдёшь из этого кабинета лишь в мою спальню в качестве будущей жены! — руки Дмитрия обвили мои поникшие плечи и притянули к груди, накрепко стиснув объятия. Мне даже стало неловко перед Матвеем, настолько интимно всё выглядело со стороны. — Матвею отшибло память. Ещё утром я тебе высказал своё отношение к Насте по телефону! Ты, блять, решил сейчас перенести свою «контору» в мой кабинет со всеми вытекающими? Какого черта творишь?
— Он шантажирует мальчиком, — прохрипела из последних сил осипшим голосом.
— Я не знаю, что делать.
— У тебя дед священником был, — Матвей продолжил беседу ровным тоном, что намного облегчило наше с ним напряжённое общение. — Старинную церковь восстановил в первоначальном виде своими собственными силами. Зарубин помешан на антиквариате. Он частый гость на «Чёрном рынке». Скупает и перепродаёт всё, что считает прибыльным.
Какие-то ценные вещи тебе от деда достались? Может иконы или ещё что-нибудь, принадлежащее церкви? Если он к тебе так крепко присосался, то видимо не зря. Есть же причина."
"— Я не видела подобного у нас в доме. Я не знаю с чего все это взяли! Почему так думают.
— Кто это всё?
— Был один путешественник. Кажется, Глебом Самойловым назвался. За иконы спрашивал. Хотел полюбоваться живописью деда.
— Когда спрашивал?
— В воскресенье. Я на даче была.
Дети окна в веранде разбили, пришлось стеклить с помощью соседа.
— Сколько ему лет. Как выглядит, помнишь? Сможешь внешность описать? Нужно составить фоторобот, Ася. Он может оказаться связующим звеном в этой цепочке неприятностей.
— Ему лет тридцать…
— Матвей, давай завтра. Ася и так вся извелась. — Дмитрий перебил полковника, развернув меня к себе лицом, прислонил свою голову к моей. Он всегда делал это по-особенному.
