Мясо на гриле после полуночи самое то! — Матвей слегка понизил голос и продолжил в дразнящей манере:
— Уммм… Приобретает пикантный аромат костра, сочное, нежное, без лишнего жира с вкуснейшей… ну да ладно… Как там в рекламах пишут: «Просто добавь огня, кажется?».
Тяжко выдохнул, похоже, сам себе улыбнулся, следом заверил привычным тоном:
— Димыч, номер пробью. Следи за дорогой. Созвонимся. Если что, ты меня знаешь — шкуру спущу с обоих. Пусть Катерина не расслабляется. Подружка Кати, мля… Я прекрасно помню, как Маринина паркуется!.
.
* * *Сумасшедшее утро вмиг застыло в невесомости. Казалось, даже стрелки часов на моём запястье остановили свой ход. Механическое обсуждение открытых вопросов, касающихся маркетинга, автоматические ответы клиентам, подписи договоров — все происходило будто в тумане, из которого я вынырнул, покидая званый обед в честь заключения успешной сделки. Не стал дожидаться Матвея с его компроматом на Асю, прямиком отправился по адресу, который мне прислала старая знакомая моей девочки.
— Здравствуйте, Дмитрий Александрович! — женщина зрелого возраста протянула мне свою маленькую ладонь для рукопожатия. — Раиса Ивановна. Руководитель детского дома. Та самая Рая — абонент из книги контактов Анастасии с которой Вы связывались несколько часов назад по телефону.
— Очень приятно, — машинально пожимаю руку женщины, несильно обхватив тёплые, суховатые пальцы. Её темно-карие глаза, насквозь пропитанные доброжелательностью, одновременно излучали теплоту и какую-то долю беспокойства.
В них затаилась вера, что отнюдь не удивительно для человека, посвятившего свою жизнь брошенным детям с исковерканными судьбами. Стоило взглянуть на бледные лица ребят во дворе, исполненные надежд, и ощущение суровой реальности, в которой они гибнут день за днём в ожидании чуда, находясь в лапах одиночества, тотчас пробралось под кожу неприятным холодком. Глазам больно смотреть на тяжкое зрелище, способное затронуть даже самую чёрствую душу.
— Вы меня напугали, Дмитрий Александрович.
Хорошо, что вовремя всё разъяснили по телефону, иначе я бы сошла с ума. Асенька для меня, словно родная дочь.
В мягком голосе прозвучало волнение. Женщина грустно выдохнула, приглашая жестом к своему письменному столу."
"Проходя мимо небольшого мольберта с завершённой картиной, явно созданной детской рукой, замер на мгновение, рассматривая изображение светловолосой женщины с ребёнком. Много жёлтого, оранжевого и голубого.
