Ужинали молча, Тане хоть и хотелось побольше узнать, но говорить она решила больше с Давиной – та не щурит глаза после каждого вопроса, как это делают мать и сын, стараясь найти в незнакомке второе дно.
Костя нехотя жевал, и он ни за что не стал бы есть, будь хоть чуть-чуть сытым. Двое суток без крошки еды сделали его не таким привередой, что был раньше. Да и без сил далеко не уйдешь, это понимал даже он. Стайки мух, присаживающиеся на край миски вызывали отвращение, и приходилось левой рукой постоянно махать над тарелкой, чтобы они не сели на еду.
Когда Таня вспоминала, что рядом сарай, полный навоза, она старалась не дать шанса ни одному насекомому.
Ночью снова зарядил дождь, который продолжался до обеда, но, взявшийся словно ниоткуда, ветерок быстро разогнал тучи, открывая солнце. Все моментально стало лучше – и настроение, и картинка вокруг. если бы не эта дурацкая ситуация, Таня бы была в полном восхищении от этого волшебного места: невысокие горы, цепью тянущиеся к горизонту, затейливо изогнутое русло реки, выбеленные на солнце и причудливо уложенные самой природой камни, запах сохнущей травы и земли.
Женщины выносили на просушку всю одежду и тощие матрасы, потом выгоняли овец и свиней, снова и снова приносили им корм, а Дуги делал из Кости шотландца – Таня засмотрелась на этот процесс – они завязывали килт.
Сначала вокруг бедер, сразу надели ремень, а ткань под ним Дуги сборил, чтобы получились некие складки. Остаток ткани перекидывался через плечо и крепился под тем же ремнем.
Когда они были в Инвернессе, Косте был не интересен рассказ экскурсовода, а Таня внимательно слушала историю тартана[1]. Эта, казалось бы, банальная клетчатая тряпка делала и говорила больше, чем некоторые люди, носившие ее. Ее можно было считать паспортом.
Встретившись с незнакомцем, шотландец за доли секунд мог понять какому клану он принадлежит, его статус, материальное положение. Килты с одним цветом носили слуги, двуцветные – фермеры, килты, на которых рассмотрели аж три цвете носили офицеры, четыре – военачальники.
Шесть цветов могли позволить себе поэты, а семь – вожди.
Тогда Татьяну рассмешил сам факт такой важности поэтов, но шотландцы – нация, которая гордится своими истоками, хоть и не желает говорить о влиянии на них скандинавов. Поэты же могли красивым языком донести то, что у простого человека было в голове – они правильно формулировали слова о патриотизме.
