– Ничего, ты и того хуже ехала – на козлах – не лечь, не заснуть, только на коротких остановках.
– Константин… - она старательно вывела имя, и выдохнув, продолжила: - приходил к вам утром, переживал, что не часто дышите. Это мне кормилица сказала.
– А леди Флоренса? Она где?
– У маленького графа зубы режутся, так она во двор ушла с ним, и кроватку вынесли, чтобы вам спать не мешал. А лорда Магрегор увел, рано, говорит, еще ходить ему, но тот больно переживал за вас.
– Ладно, все хорошо, Тина, правда, я страшно есть хочу, и запахи чую с кухни.
– Похлебка уже готова, и пироги, и леди велела принести смородиновой ликеры – нынешняя, на свежей ягоде. Говорит, вам всем с дороги полезно будет.
– А ягоды просто есть?
– Есть, а как же! Несут полными коробами за плечами.
– Мни, добавляй чуть меда и пои людей, чтоб зимой не болели, сейчас надо есть ягоду, поняла? Заставь повара делать такой морс каждый день! И маленькому графу сейчас вместо воды можно давать, только без меда.
– Вы в себя бы пришли вначале, а потом и за дела брались, в чем душа держится – глаза провалились, кожа просвечивает насквозь. Ладно хоть волосы отрасли, леди, давай отстрижем эти не белые, Пресвятая Дева, и та такого не видела, сможет и горести все от них, а? – Тина смотрела в глаза так жалостливо, да и тяжесть эту скрывать на голове опостылело.
– Давай, неси нож, и режь прямо по краю белых, - ответила Фелисия. Она думала сейчас о том, что может и правда – расстаться со своим прошлым, да так, чтобы все из того времени ушло… Оставались кроссовки – белые, кожаные, на хорошей подошве, дышащие.
Они были спрятаны в небольшом сундуке. Фелисия улыбнулась своей мысли – закопать их под дубом, или прямо рядом со стеной, чтобы в день, когда начнутся раскопки у замка археологи обалдели!
Волосы упали на пол. И лежали сейчас там как нечто чужеродное, как подкинутая из Азии в Сибирь змея. Голове стало легко. Оставшиеся волосы собирались на затылке, и это радовало, потому что теперь можно было носить на голове легкую шаль.
Очень хотелось выйти под солнце без платка – понежиться под теплым ветерком, но было нельзя – пока вдова, а потом, когда она станет замужней, тоже нельзя, потому что леди.
В зале за столом, когда Фелисия спустилась, сидели Флоренса, Айзек, Магрегор и Уильям. Жених выглядел уже лучше, но не лицом, отметила Фелисия – заметно было, что движения удаются ему легче.
