— Я сказала Платону, что он очень дорог мне, но как друг и хороший человек, не более, — выдает она и скрывается за дверями спальни.
И меня вдруг отпускает. Смеюсь над собой, запрокидывая голову, а потом тру лицо. Я взрослый мужчина, а обманываться с моей стороны глупо и неуместно. Но девочка меня ой как зацепила. Хочу.
ГЛАВА 17
Мирон
— В общем, всю последнюю неделю Платон зависает с Марьяной, — Арон покачивается в кресле, играя серебряной зажигалкой с выгравированным черепом.
— Марьяна? — не понимаю, о ком он, отодвигаю папку с документами, откидываясь в своем рабочем кресле.
Мы у меня в офисе на двадцать пятом этаже бизнес-центра. Нашей компании принадлежит весь этаж.
— Ну, ты ее видел, такая блондинка с силиконовой грудью и губами. Инста-дива, не пропускает ни одного светского сборища. Ищет себе жертву с толстым кошельком. Вложила в себя кучу бабок. Нужно отбивать и приумножать вложения, — усмехается Арон, достает сигарету, но не прикуривает, просто крутит ее пальцами.
— А, что-то такое припоминаю, — взмахиваю рукой, призывая его продолжать.
— Наш малой сейчас – отличная жертва для этой хищницы. Отрываются они по полной: клубы, частные вечеринки и тому подобное, ночует он у нее.
— Ну и пусть развлекается. В его возрасте положено иметь все, что движется. Не дурак, думаю, не забывает предохраняться. Иногда даже полезны такие отрывы. Может, в себя придет.
После нашего возвращения из Таллина Платон так и не появлялся дома. Арон за ним присматривает. Платона незаметно охраняют. Арон что-то вроде начальника нашей безопасности и специалиста по решению конфликтов, иногда не очень законным способом.
Такую работу я не могу доверить посторонними. Да и Арон лучший в своем деле.
— То, что она может отлично его развлечь, это я не сомневаюсь. Я сам с ней зависал неделю. Марьяна профессионалка, отымеет так, что забудешь, как зовут, — ржет Арон. — Но она хитрая стерва. Как бы не отымела его мозги.
— Думаешь, настолько опасна? — прищуриваюсь, подаваясь вперед."
"— Для нас с тобой – нет.
Попользовали и выкинули. На ней клейма негде ставить. Для уязвленной и еще не окрепшей психики Платона – да. Он же назло тебе на ней женится, не дай бог. Она его так обработает… — Арон качает головой.
Задумываюсь. Арон прав. Начну давить на Платона – вообще запишет меня во враги, он и так уже записал. И будет делать все наперекор. Его импульсивность бежит вперёд него. Встаю с кресла, прохожусь по кабинету, останавливаюсь возле окна: сегодня опять льет дождь.
