Ничего не могу с собой поделать, мне иногда снится этот день, твоё бледное лицо, твоя кровь на моих руках, чёртова реанимация. Мне так страшно за тебя. Если тебя не станет, меня тоже не станет… Не могу себя перебороть…
Замолкает, кусая губы. А меня отпускает. Тепло так на душе становится. Приятно осознавать, что есть человек, который за тебя переживает. Которому очень важно твоё благополучие. Беру Милану за руки, сжимаю холодные ладошки, и все моё раздражение сходит на нет, тонет в нежности к этой девочки."
"— Ты не вернулся вовремя.
Ты не отвечал. Я переживала. И даже не знала, к кому обратиться. Арон недоступен… Платон не отвечал. Я не нашла ничего лучшего, чем просто позвонить в приемную твоей компании. Мне ответила девушка и недовольным голосом сообщила, что у тебя совещание с некой Виолеттой, и ты просил не беспокоить… — уже зло, с претензией в голосе сообщает она и резко вырывает руки, вновь от меня отворачиваясь. А я молча охрениваю. Как она красиво ревнует. Уже не котенок. Кошечка злая, но такая сладкая.
Моя.
Со скрипом по деревянному полу двигаю тяжёлое кресло максимально близко к Милане, упираясь в ее коленки своими коленями. Одной рукой обхватываю ее скулы и поворачиваю к себе. Хмурится, смотря на меня с вызовом.
— Не Виолетта, а Виолетта Романовна. Женщине пятьдесят два года, и она наш главный финансист; помимо неё на совещании были ещё и двое мужчин. Что в твоем воображении мы там делали? — усмехаюсь, поглаживая большим пальцем ее упрямые надутые губы.
— Откуда мне знать, кем ты там был очень занят! Твоя секретарша ничего не сказала про других людей, — дерзкая.
Ловлю ее губы водя по ним пальцем, хочется покусать до красноты, а потом зализывать укусы.
— В следующий раз, когда звонишь в приемную, говори, что ты моя жена, тогда Юлия не будет разговаривать с тобой в официальном тоне и сообщит мне. Я ценю твою заботу, беспокойство, любовь и поэтому постараюсь всегда быть на связи и не волновать тебя. Договорились?
Молчит, смотря мне в глаза.
— А еще мне нравится твоя ревность.
— Я не ревную, — заявляет и всхлипывает, когда сжимаю ее голую коленку.
— А похоже, что да, — вкрадчиво говорю, обхватываю ее талию, резко поднимаю с кресла и сажаю на круглый стеклянный стол. Милана вскрикивает и хватается за мои плечи.
— Что ты делаешь? — шепотом спрашивает она.
— Хочу доказать, что мне интересна только супруга, — одной рукой зарываюсь в шелковые волосы, а другой – дергаю пояс халата.
— Здесь? — оглядывается по сторонам.
