По привычке я упал в рядом стоящее с кроватью кресло ,и растянул узел галстука на шее ,расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке, откинул голову и прикрыл глаза. Было жарко. От усталости сжимало виски. Хотелось выпить чего-то покрепче, но сдержав себя от тяги к спиртному, бросил взгляд на Белоснежку. Она подняла руку рывком и перевернулась с боку навзничь, что-то бормоча тихо под нос. С уголка глаза покатилась одинокая слеза и меня передернуло от мысли, что возможно, ситуация набирает совсем другой оборот. С чего бы охотнице за деньгами писать смс с определяющимся номером отправителя, надраться вдрызг и при этом пускать слезы, матерясь, задыхаясь из-за узкого платья.
Я всё больше вглядывался в её лицо, обрамлённое пшеничными густыми волосами, выбившимися из прически, и разбросанными прядями по подушке. Аккуратный прямой нос и овальное лицо, напоминающее ангела, перепачканное черной тушью. Чертыхаясь, словил себя на том, как жадно рассматривал её полные губы. Захотелось провести по ним большим пальцем и ощутить их мягкость и вкус.
Опять за старое, Валентин! Она же пока числится в не раскрытом содеянном преступлении против тебя! Но мои гормоны взыграли почему-то на неё и внутри все требовало секса. Такая не своевременная и необъяснимая тяга к её телу, скрытому под слоями белоснежных тряпок.
Петр вошел в спальню и оповестил об улаженных нюансах.
— Валентин Андреевич, мы можем отправляться к вам домой.
Меня вырвал из ступора его голос.
—Автомобиль припаркован возле служебного входа.
— Забирайте её.
Осмотрите помещение, что бы ничего не оставили из её вещей.
— Да тут только шубка и телефон. Девка налегке пришла.В кармане пару конвертов именных с деньгами, подарки что ли со свадьбы. Ей на сотовый звонки поступили. От матери и Вадима, вероятно мужа её.
—Матери отпиши что с ней все в порядке, что вернется через пару дней. Мужа заблокируй. А ещё лучше — потом выруби мобилу. Она никуда не уедет пока не объяснится со мной. Я сам решу, как мне поступить дальше. От неё это пока не зависит.
Глава 4.
Валерия.
Мое сознание умерло. Тело набиралось свинцом, не возможно пошевелиться. Только ощущение полета, как в детстве на круглой карусели, от которой так мутило, даже не накатавшись вдоволь. И еще какие-то голоса, темные туннели , яркий свет, холод и свежесть...опять голоса...и полет...и голоса...
К горлу подступала сильная тошнота. Так плохо еще не было.Не выносимо плохо — хотелось умереть.
—Валентин Андреевич!Её мутит!
Опять полет...я услышала имя Валентин...
